Эл П: Красиво, но непонятно, непонятная Труди)))
Труди: И как тебе?
Эл П: Я в поэзии не разбираюсь. Я фермер:)) Ты согласилась бы выпить кофе с фермером?
Труди: Только если фермер носит ковбойскую шляпу и сапоги со шпорами:)
Эл П: Хм. Попытаюсь раздобыть. Так ты со мной встретишься, Труди?
Труди: Сначала ответь, нравится ли стихотворение?
Эл П: Судя по фото в профиле, ты само совершенство. А стихотворение грустное. Мне не нравится, что тебе грустно. А стих, наверное, хороший.
Труди: Фермер, ты меня удивил)) Никому раньше не было дела до того, что мне грустно.
Эл П: Значит теперь ты встретишься со мной?
Труди: Думаю, да:)) Эл — фермер.
Эл П: И можно без шляпы и сапог со шпорами?
Труди: А ты смешной:)))) Можно без сапог, но в шляпе! Только я совсем не выхожу из дома
Эл П: Как это совсем?
Труди: Вот так. Агорафобия.
Эл П: И как же мы встретимся, раз ты не выходишь?
Труди: Ты придешь в гости.
Эл П: Эм. Мне как-то неудобно так сразу.
Труди: По-другому не выйдет.
Эл П: Ладно. А ты живешь одна?
Труди: Нет. С распутной девицей Джесс и ее мужем Гигом в Верхнем Ист-Сайде. Но не волнуйся, их не будет дома. Ее-то точно:)
Эл П: Ладно. Но это странно. Ты случайно не аферистка?
Труди: Спрашиваешь. Разве нормальные девушки сидят на сайтах знакомств?:))))))))
Мы вышли из тук-тука, затормозившего на середине холма. Со стороны он был похож на жука, застрявшего лапками в тюлевой шторе. Водитель растерянно стучал по приборной панели и тыкал в показатели бензина, лопоча на своем языке. Эл с улыбкой расплатился, опять сунул тукеру денег вдвое больше, чем следовало, и отпустил катиться вниз с горы.
— Зря ты их балуешь, — пожурила я его.
— Почему нет? Это сущие гроши. В Штатах за такие деньги даже маргинал из своей коробки не вылезет, — ответил Эл и приобнял меня за плечи.
Мы брели в гору. Небо ширилось и казалось куполом гигантского Ватиканского собора. Я остановилась. Закружилась на месте, придерживая широкополую шляпу, чтобы та не упала. Перед нами открывалась необъятная даль. Пугающая и щекочущая нервы бескрайность. Так здорово было ощущать себя частью земли, а не интерьера, как я привыкла.
— Спасибо тебе, Эл, что подарил мне весь мир, — сказала я не без патетики. Оно и понятно, такие громкие слова не звучат просто.
Он посмотрел на меня со всепрощающей улыбкой Христа и тоже запрокинул голову.
— Небо низко, — сказал он. — Раньше я не понимал, как это. Помню день, когда мы ехали с отцом с рынка и остановились на перекур. Тогда был не очень красивый закат, и папа грубовато шутил про него. А потом сказал вот это: «Небо низко».
— И что это означает, что «небо низко»? — спросила я.
— Не знаю.
— Ты сказал, что раньше не понимал, но будто теперь понял.
— Понял, но объяснить не могу. Небо низко. Небо близко. Так близко, что можно рукой достать. Кажется, протянешь руку и сможешь потрогать, если чуть-чуть на цыпочки встать.
— А когда-то ты говорил, что не разбираешься в поэзии.
— Это не поэзия, Труди. Это констатация факта.
— Поэзия и есть констатация факта, только в рифму. Именно поэтому поэтов во все времена боялись правители.
Я посмотрела на виллу «Мальва», нависающую на нас с холма. На ее полукруглые балконы, торчащие с фасада, как древесные грибы. Снаружи она казалась еще больше, чем внутри.
— Какая же она уродливая, — вырвалось у меня.
— Кто? — не понял Эл.
— «Мальва».
Он не ответил и неожиданно спросил о другом:
— Труди, почему ты оказалась на пляже в тот день?
Я растерялась. Не поняла, зачем говорить об этом сейчас.
— Просто расскажи, как там оказалась и почему? — настаивал Эл.
— Ты хочешь говорить здесь? — спросила я. Потому что мы все еще поднимались в гору и место для разговора казалось не самым удачным.
— Да. Почему бы и нет? И так уже прилично откладывали.
— Ладно. — Я задумалась, как к этому подступиться. — Ты же понимаешь, насколько сильна моя связь с Джесс. И даже несмотря на то, что она со мной не разговаривает, я почти всегда знаю, что у нее на уме. Чувствую.
— А она чувствует, что у тебя?
— Не так сильно. Она слишком занята собой. — Я замолчала. Не понимала, к чему может привести этот разговор. — В тот вечер, когда погиб Санджай, мне было не по себе. Я знала, что случится что-то нехорошее, и хотела уберечь ее. Уберечь всех нас от новой ошибки. Но мне не удалось.