— Мужской перстень с гравировкой. — Он пригляделся и с удивлением прочел: — «Гиг». Тут мое имя, но я впервые это вижу. Чертовщина какая-то.
— Может, это подарок? — спросил я.
— Скорее всего, — отозвался Гиг с облегчением. — Когда вокруг творится всякая дичь, приятные объяснения на ум не приходят. — Он померил кольцо на все пальцы и добавил: — Только вот оно мне мало.
Кроме волшебной палочки и перстня в верхней части ничего не было. Гиг открыл нижнее отделение и увидел там затертую зажигалку Zippo белого металла. Она странно смотрелась в девичьей шкатулке. Но проще было сказать, что тут было не странно. Больше всего нас привлекало отделение, закрытое на ключ. На среднем ящичке детской рукой была вырезана буква «J». Много раз зачеркнутая, замазанная и процарапанная поверх снова.
— «J» — это Джессика, — сказал Гиг.
— Это понятно, — кивнул я. — Тот маленький ключ из бельевого ящика у тебя?
Гиг спешно сунул руку в карман и достал ключ на жетонной цепочке. Перед тем, как вставить его в маленькую замочную скважину, он посмотрел на меня. Впервые так беззащитно, как только мог. Я ободряюще кивнул ему. Он повернул ключ и выдвинул ящик на себя. Внутри была куча побрякушек: колечки, сережки, браслетики, сушеные цветы. Мы вытряхнули содержимое на пол перед собой и стали разбирать.
— Так, ну это украшения Джесс. Тут все ясно.
Гиг елозил их по полу взад-вперед.
— Погоди, а это что? — спросил я, указывая на одну сережку, которая выделялась среди перышек и бисера — в основном этнической бижутерии. Это была массивная серьга-кольцо. Я поднял ее к глазам, чтобы получше рассмотреть, и замер. — Гиг, мне кажется или тут кровь запекшаяся? — Я протянул серьгу Гигу.
— Да, кажется, так и есть, — ответил он, рассматривая находку, и, сообразив, в чем дело, тут же кинул ее обратно в общую кучу. — Ходили слухи, что у Санджая была вырвана серьга из уха. Помнишь?
Я помнил.
— Не думаешь же ты… Зачем бы Джесс стала вырывать ее? И для чего ее хранить?
— Я не знаю.
— А это что? — Я вытащил из кучи мишуры засушенную цветочную композицию. Белая сухая розочка и еще какие-то мелкие соцветия, перемотанные лиловой и белой лентами.
— Это… — Гиг замолчал. — Я, кажется, знаю, что.
— Что?
— Это бутоньерка Коула. Лиловый с белым были цветами их с Лаурой свадьбы.
Мы глядели друг на друга молча. Не знали что и думать. Оба мы знали, что Джессика могла быть виновной в смертях этих мужчин по неосторожности, в процессе самозащиты и тому подобное. Когда ведешь подобный образ жизни, часто нарываешься на неприятности. Но хранить трофеи… Это уже что-то совсем другое. Патологическое.
— Тут еще что-то. — Гиг сунул руку в ящик. На самом дне лежала перевернутая стопка карточек с сюжетами из «Волшебника страны Оз». Только от сцен, что мы там увидели, волосы на голове зашевелились. Открытки выглядели как стилизация под ретро. Снимки с красивой темноволосой девочкой лет девяти, одетой под Джуди Гарленд в голубое платьице, белую блузочку, носочки и красные блестящие туфельки на каблучках. На первом фото, похожим по постановке на семейное, ее спящую держал на коленях взрослый обнаженный мужчина в маске Страшилы. Второй мужчина, тоже без одежды, в жуткой лохматой маске Трусливого Льва (больше похожего на Чубакку) и пушистых перчатках с коготками, стоял позади, подняв руки, как готовый царапаться кот. На второй фотографии девочка лежала на животе на стоге сена с задранным платьицем, открывающим ягодицы, и тоже выглядела спящей. Верные друзья в жутковатых масках сидели рядом, «охраняя» ее сон. Лев все так же держал руки в мохнатых перчатках по-кошачьи поднятыми, а Страшила заботливо положил ладонь на головку малышки. Рассматривать это было невыносимо. Меня затошнило. Я не хотел больше ничего видеть из той стопки. Господи, что же пережил этот ребенок? У меня непроизвольно брызнули слезы. Когда я посмотрел на Гига, его глаза тоже были красными и влажными.