— Нет, Эл. Я знаю. Я не хочу больше времени. Мне раньше это казалось бодрящим приключением. А теперь страшным каким-то сном кажется. И я не могу понять, когда все переменилось. Тогда, с Санджаем, или теперь, после ангара.
Мы остановились и оказались наедине с тишиной. Ни тебе шагов, ни скрипа веточек, ни звука «уиу-вжик, уиу-вжик».
Гиг говорил. Я слушал.
— После того, что мы нашли сегодня, это перестало быть забавным. — Он задумался. — Оно и раньше забавным не было. Я это понимаю. Когда Коул умер, надо было сделать выводы. Но я списал все на трагическую случайность. В жизни ведь полно трагических случайностей. Понимаешь?
— Понимаю, — кивнул я, но отвечать не требовалось. Требовалось слушать.
— Я только вот что хотел у тебя спросить. Еще ничего не решено, но все-таки… — Гиг замолчал. — Если я вас оставлю… Насовсем оставлю… Ты ведь позаботишься о Джессике? — С ветки вспорхнула летучая лисица, раскинув кожистые крылья, и они захлопали, как открывающийся и закрывающийся с шумом зонт. — Полно тут этих родственников Влада Цепеша, — усмехнулся Гиг. — Так позаботишься?
Я никогда раньше не видел его таким растерянным. Маска всезнайки сползла с его лица.
— Конечно, — ответил я. — У меня и в мыслях не было отлынивать.
Обрадованный первой частью моего ответа, Гиг переменился в лице. Я понял, что так он среагировал на окончание.
— Думаешь, я отлыниваю?
— Наверное, слово неподходящее, — стал оправдываться я. Меньше всего мне хотелось расстраивать его теперь, в свете недавних событий.
— Да, ты прав, ты прав. Так и есть. Отлыниваю. Надо называть вещи своими именами. Может, оно даже и того хуже называется. Это еще мягкое словечко, Эл. — Гиг два раза рассек воздух перед собой сжатым кулаком. — Но что делать, если устал?
— Устал любить?
Гиг посмотрел на меня с обидой, и из его голоса пропал доверительный тон:
— Я знал, что ты не поймешь. Думаешь, раз Труди ангел небесный, то тебя эта чушь не касается. Только это инфантильный бред, приятель. Такой губительный инфантильный бред, что мне тебя жалко. Тебе пора повзрослеть и перестать всех спасать.
— А я и не спасаю. Просто я выбрал ее, — ответил я.
— Выбра-ал ее, — передразнил меня Гиг плачущим голосом и скривил рот. Он попытался вновь надеть маску привычного скептицизма. Но получалось не так чтобы очень.
— Зачем ты так? — спросил я.
— Потому что рядом с тобой чувствую себя последней мелочной тварью. — Он похлопал меня по плечу. — Не будем раскисать. Спасибо, что поддержал. И черт, ты ненастоящий, Эл! Таких больше не делают, ей-богу, приятель! — засмеялся Гиг и припустил вперед под участившиеся звуки: «Уиу-вжик, уиу-вжик».
Уже на подходе к дому мы заметили свет в холле. Тот обнадеживающе согревал улицу. Это, должно быть, Труди. Она везде включает свет. Думаю, это отголосок детского страха темноты.
Мы поспешили в дом, и я действительно увидел, что Труди мирно пьет любимый зеленый чай в холле. Я подбежал и обнял ее так крепко, как только мог, чтобы не раздавить. Она немного удивленно на меня глянула. Обычно я не позволяю себе резких движений. Я скорее бережный, чем страстный, если так можно выразиться.
— Где вы были? — спросила она с явным беспокойством в голосе.
— Искали Джесс, где же еще, — ответил Гиг. — Она сбежала из дома! Ты разве не знала? — Голос его изобиловал саркастическими нотками.
Тяжелый разговор и новости про разгром в ангаре Труди выдержала. Я хотел как-то подготовить ее, но Гиг сразу вывалил на стол музыкальную шкатулку, и пошло-поехало. Больше часа он разыгрывал из себя героя сериала «Настоящий детектив». Сыпал уликами и устраивал подозреваемой допрос с пристрастием. Труди держалась. Отвечала искренне. Я подумал, что с таким подходом мы обязательно со всем справимся. Неважно, что думает Гиг. Неважно, что решит Джессика. Мы с Труди были константой. «Мы» вообще чудесное слово, которое снимет множество вопросов в отношениях. Пока есть «мы», неразрешимых задач не существует.
В тот же день, переводя дух, мы лежали в нашей широкой кровати с пологом и слушали джаз. Труди положила голову мне на плечо, напевая себе под нос. А я радовался, что она рядом.
— Ты поговоришь с ней сегодня? — спросил я. Хотелось решить этот вопрос как можно быстрее.
— Да, — ответила Труди.
Возможно, я давил, но мне словно не хватало времени. Внутренние часы ускорились, подгоняя меня, и я слышал: «Уиу-вжик, уиу-вжик». Только сумки поблизости не было, а звук остался.
— Тогда, помнишь, ты говорила, что видела, кто ударил Санджая. И я попросил тебя не рассказывать мне, — начал я осторожно.