— Какого… — Выгнавший из двора новую партию местных бородатый моментально оценил ситуацию, выругался и скомандовал: — В огонь падаль! Быстро! А вы, — бородатый обернулся к нам, — берите раненого и тащите в центр, там найдите медика. Мы почти закончили, справимся без вас. Понятно?
— Да, — буркнул я.
Калитка хлопнула второй раз, и прямо на труп бросилась женщина. Закричала, заголосила, обнимая мертвеца. Передавший нам раненого напарника «штурмовик», что-то прорычал, и, шагнув вперед, без замаха ударил женщину ногой в голову. Та вскрикнула и упала.
А я почувствовал, как откуда-то из глубины поднимается холодная ярость.
— Какого хрена?! — Я повернулся к бородатому.
— Заткнись и делай, что говорят! — рявкнул тот. Но, поймав мой взгляд, осекся и продолжил уже спокойнее. — Так надо, боец. С ними нельзя иначе, они по-другому не понимают. Это работа, мужик. Такая же, как и все остальные. Грязная и мерзкая — но кому-то ее нужно делать. А сейчас — бери нашего и тащи его к медику! Быстро!
Я сцепил зубы, пообещав себе припомнить бородатому это его «заткнись», и подхватив раненого, поспешил вперед. Рядом сопел Камбулат.
— Вовка, это подстава какая-то, — пробурчал он. — Я на такое дерьмо не подписывался.
— Я тоже, — сквозь зубы буркнул я. — Подожди. Разберемся.
На пятачке у «богатых» домов уже собралась целая толпа. Местные, сбившись в кучу, стояли, с ненавистью глядя на окруживших их бойцов с автоматами, несколько человек лежали лицом в землю, сцепив руки на затылке, а вычурно одетый мужчина с длинными, волнистыми волосами, тронутыми густой проседью, что-то пытался доказать рослому парню в черной тактической куртке и балаклаве.
— Где медик? — Я вышел к центру площадки. — У нас тут раненый!
— Сюда давай! — позвали от забора.
Я сориентировался, увидев бойца с аптечкой в руках, и поспешил к нему. Тот хлопотал над распростертым на земле телом… А потом выругался и закрыл лежащему глаза. Я скрипнул зубами, с ужасом впиваясь взглядом в мертвеца.
И тут же выдохнул. Не Поплавский, не Корф… И не гардемарин… кажется.
— Что тут у вас?
— Очередь… В упор… — простонал раненый.
— Дерьмо! — Медик рванул молнию на сумке. — Давайте, кладите его сюда. Да аккуратнее, аккуратнее!
Мы с Камбулатом опустили раненого на землю и, переглянувшись, и отошли в сторону.
— Ох и встряли мы, Вовка…
— Ладно. Не боись, — бросил я, просто чтобы не молчать. — Прорвемся.
А длинноволосый все продолжал доказывать что-то застывшим черными статуями фигурами в балаклавах.
— Мы заплатили! Только позавчера заплатили! Нас обещали не трогать! — кричал он. — Что еще нужно сделать? Еще денег? Скажите сколько, я дам! — Барон, или кто там у них за главного, был в отчаянии. — Давайте договоримся! Нужно платить больше — мы будем платить больше! Зачем вы женщин трогаете? Детей зачем?
И тут на площадке появился бородатый. Окинув взглядом открывшееся зрелище, заметил тело у забора, медика, суетящегося над раненым, шагнул к барону, и коротким, выверенным ударом приклада сбил его на землю и принялся охаживать ногами.
— Заплатить? — Наконец, он остановился, тяжело дыша. — Ты хочешь заплатить? Хорошо. Сейчас ты, сука, заплатишь! За все!
Бородатый отошел на шаг, и, повернувшись к бойцам, продолжавшим держать на прицеле толпу местных, кивнул.
— Давайте. Гоните это отребье к нему в дом. Всех!
Часть бойцов принялась пинками и прикладами сгонять воющую толпу к калитке… Но примерно треть остались на месте, переглядываясь.
— А вы чего стоите? Два раза повторять надо?
— Ты что делать собираешься? — раздался чей-то голос.
— Что я собираюсь делать? — бородатый коротко хохотнул. — Табор уходит в небо, слышал такое? Вот сейчас я его туда и отправлю. Клубами дыма.
Я вдруг успокоился — разом, в одно мгновение, будто кто-то щелкнул переключателем. Метавшаяся внутри чужая воля окончательно слилась с моей собственной, и на смену полыхающей ярости пришла уверенность. Шагнув вперед, я сорвал балаклаву, бросил ее на землю и развернулся к бородатому.
— Завязывай с этим дерьмом.
— Что? — Тот будто не расслышал. — Чего ты сказал?
— Я сказал: завязывай с этим дерьмом! Мы не палачи. То, что ты собираешься сделать…
— Ты чего, щенок, совсем берега попутал? — В голосе бородатого зазвучало искреннее удивление. — Нацепи морду на место и делай, что говорят!