- Бритва? - переспросил он холодно. - Зачем?
- Я хочу побриться, - сдержанно объяснил Клятов.
- Это ночью-то? Ты что, сосед?
- Не спится, - пожал плечами Александр Терентьевич и внезапно осознал, что к нему возвращается давно утраченное чувство собственного достоинства. Надо же с чего-то начинать, правда?
- Начинать - что? - Петр Осляков встал и заложил пальцы за резинку трусов.
- Начинать с нуля, - спокойно ответил тот. - Я о новой жизни говорю. Я, как-никак, человеком был когда-то. Вот и собираюсь для начала побриться.
Апрель, находясь в очевидном раздражении, прошелся взад-вперед по комнате.
- Завязать надумал, что ли? - спросил он напряженно. - С чего это вдруг?
- Если бритвы нет, то я пойду, - Александр Терентьевич не счел нужным отвечать. - Извините, что потревожил в столь поздний час...
- Притормози, - Осляков через силу улыбнулся. - Будет тебе бритва.
Он присел на корточки перед трюмо, распахнул дверцы. Клятов стоял и следил, как перемещаются лопатки Ослякова, движимые мощными гормональными мышцами. Апрель, раздраженно погремев невидимой железной дребеденью, вынул пачку лезвий и станок. Александр Терентьевич прикрыл глаза. Картина, увиденная внутренним зрением, разила наповал несмышленышей типа Босха. Тягомотный, не желающий распускаться ясень целит в глаза острыми перстами до чего же тяжел на подъем. Безобидные кроткие липы, которые покажут такое унтерденлинден, что только держись. Рябина цвета юшки. Пятерня каштана, готовая к затрещине. Легион желудей. Сережки ив, готовые обнаружить свою гусеничную, личиночную суть. Тополиный пух - всепроникающий, не знающий границ десант. Томительный жасмин. Полуигрушечный барбарис, забывшийся в предвкушении опасных забав. Загадочный сирый подорожник, присыпанный мудрой придорожной перхотью. Яблони, цветущие на снегу - вопреки законам природы. Вкрадчивая жуткая сирень с удушливым цветом. Обманчиво нежные лиственницы, готовые склониться и обезвредить. Пленительная черемуха с предельно допустимым содержанием зарина. Благородная молчаливая туя. Высокомерный кипарис. Декоративные, голубой ориентации елки, застывшие в притворной, ядовитой неподвижности. Бестолково растопыренные клены, готовые кинуться, куда прикажут. Хрестоматийные березы, продавшиеся, едва сменился ветер, западным брутальным ферфлюхтам.
Петр Осляков легонько тронул Александра Терентьевича за плечо.
- Никак ты, герой, сомлел?
Клятов очнулся.
- Самую малость, - признался он с неподъемной, вымученной застенчивостью.
- Смотри, не покалечься! - с улыбкой от уха до уха, Овен протянул ему бритвенные принадлежности. - Советую употребить пару капель, чтоб руки не дрожали.
"Может, и правда?"- подумал Александр Терентьевич. И тут же весь его организм, от кончиков волос до грязных кромок ногтей, возжелал подношения, преобразившись в зачумленную фабрику по переработке коварных ядов.
- Нет, - вымолвил он еле слышным голосом, и этим отказом сразу поставил себя в один ряд с мучениками различных религий и ересей. - Огромное вам спасибо. Кстати вот...
Клятову пришло в голову, что в нынешнем своем костюме он, пусть даже гладко выбритый и надушенный, не сможет произвести на нормальное общество хорошего впечатления. Нужна новая одежда...галстук, костюм, ботинки...Он едва не попросил Ослякова поспособствовать в обмене долларов, но вовремя вспомнил, что национальных купюр ему должно хватить благодаря оборотистому Андрееву.
- Что? - спросил Осляков и мгновенно напрягся.
- Ничего, ничего, - Александр Терентьевич не без труда вписался в дверной проем. - Спокойной ночи, и простите за беспокойство.
Он захлопнул дверь, повернулся и столкнулся с Неокесарийским, который направлялся в туалет, освещая себе дорогу фонариком.
- Отчего же вы не спите? - удивился Рак и ослепил Александра Терентьевича пытливым световым лучом.
- Грехи не пускают, - Клятов нервно усмехнулся. К нему вернулась способность острить. - Как у вас с предстательной железой? - спросил он неожиданно.
Неокесарийский смешался.
- Дело стариковское, - пробормотал он смущенно. - Вот, иду...
- Ну-ну, - Клятов обнаружил в себе непривычную наглость. - Идите, размочитесь. Только хрен у вас что выйдет! - он перешел на визг. - Решили голыми руками взять? Вот вам! - он сделал неприличный жест. - Так дупло прочищу, что мало не покажется...хоть ты и дерево сто тысяч раз...
- Позвольте. Александр Терентьевич, - взволнованный Неокесарийский попытался что-то возразить, но Клятов его уже не слушал. Он перешел на скачкообразную поступь и, очутившись в сиротской комнате, без сил повалился на истомившийся без тела матрац. С опустошением в душе, с холодным яростным огнем в глазах лежал он без сна, сжимая в кулаке станок и пачку "жиллетовских" лезвий.
12
...На другой день он приобрел костюм.
Добротный, высокого суконного качества - плотной ткани, в мельчайшую английскую клетку. Побрился. Навел лоск. Пообещал себе не пить.
"Я же врач, - не уставал он сам себе повторять. - Я - экспериментатор. Первопроходец. Я уничтожу эту шайку. Время разбрасывать камни, и время сдавать посуду".
Прошло еще два трезвых, безупречных дня, и с ним перестали здороваться.
А ночью явились опять - теперь уже несколько.
Пришел Андреев, пришел Кремезной, притащилась благообразная Скорпионша - и, разумеется, Юля в сопровождении Игоря, а также обязательная Гортензия Гермогеновна.
- Напрасные старания, - вздохнул Андреев и снял с себя брюки. - Мы все равно вас не покинем. Разве вы не знаете, что никогда нельзя встречаться с внутренними демонами лицом к лицу? Взаимное опознание гибельно. Узрев нас однажды воочию, вы никуда не сможете деться. Демон, как известно, достаточно безобиден, пока он неосознанно присутствует в чужом материальном теле. Стоит ему только уловить бодрящий запах понимания... противостояния...мельчайший ...Нигде не будет вам убежища, ни в чем не будет поблажки...
Он снова вздохнул, прыгнул и довольно профессионально заключил горло Александра Терентьевича в замок. Тот попытался высвободиться, но неистовые команды, сообщенные мозгом рукам и ногам, обернулись напрасной фантазией. Андреев высунул язык размером с добрую стельку и осторожно лизнул аккуратную ямку, что размещается под затылочной костью.