— Керидвен, — громко произнес Лоренс, и та еле слышно застонав, вскочила на ноги. Дрожащими руками сняла амулет и вручила его магистру, прошептав: «Созидание». — Поздравляю, Созидательница Керидвен. Да направит Бриад твою руку.
Керидвен вернулась на место с раскрасневшимися щеками.
— Он такой… — прошептала она, глядя на магистра влюбленными глазами. Киран прикусила губу, чтобы не расхохотаться в голос, и вздрогнула, услышав свое имя. Выйдя к кафедре, она поняла, что не может нащупать застежку амулета. Лоренс, заметив ее растерянность, взглядом указал на замочек.
— Какой путь ты выбираешь, Киран? — мягко спросил он, принимая амулет.
— Мудрости.
— Я не сомневался в твоем ответе, Светоч Киран, — Лоренс улыбнулся, вручая ей новый амулет. — Да разгонит Бриад тьму незнания.
Выйдя из Лунного Зала, Киран ошеломленно взглянула на свой амулет. Видит Праматерь Даани, она еще не до конца верила в то, что это не сон.
— Пойдем в город? — спросила Керидвен, налетев на нее со спины и стиснув в объятиях. — Я так рада! Хочу весь мир обнять!
— Керидвен! Я же не мир, ты меня задушишь! — Киран захохотала и тоже обняла подругу.
— Не забывай меня, — строгим голосом заявила Керидвен. — А то знаю я тебя, зароешься в архивы с головой, и поминай, как звали.
— Я буду писать тебе, честное слово, — Киран сжала ее руки. — И ты тоже не слишком там увлекайся…
Они вышли из Цитадели Знаний, счастливые и опьяненные надеждами. Миновав внутренний двор, они присоединились к другим выпускникам, которые уже стояли у ворот в город.
— Открывайте! Нам уже можно, — то и дело раздавались звонкие голоса. Привратник, хитро прищурившись, потребовал предъявить амулеты, и, убедившись, что ни одного ученика в их толпе не осталось, снял запирающую печать.
Ученикам покидать Цитадель запрещалось категорически. У Созидателей такой запрет отсутствовал — они могли поселиться в городе и даже обзавестись семьей, но тем, кто выбирал путь Мудрости, дозволялось выходить в город только четыре раза в год — в дни великих праздников, посвященных Матери Даани и ее детям. Единственное исключение — день перехода из ученика на следующую ступень. И, конечно, никакие близкие связи не поощрялись, если не сказать — были запрещены.
У Киран захватило дух, когда она впервые за восемь лет ступила за ворота Цитадели. Столица королевства, Асга, недаром носила прозвище «Сокровищница Солнца». Светлые, просторные улицы, аккуратные двухэтажные домики из белоснежного мрариса, яркая зелень цветущих растений, украшающих клумбы, звонкие переливы водных струй в фонтанах… Они бродили по городу, ошалелые и счастливые, пьяные без вина от одного только запаха свободы. Жители, узнавая в них магов, почтительно кланялись или приветливо кивали. Киран ненадолго задержалась у клумбы с белоснежными зимнелистами, испускающими легкое свечение, как вдруг кто-то обхватил ее за талию и закружил в воздухе.
— Попалась, милая, — раздался веселый голос, и Киран возмущенно задергала ногами.
— Лиадан! Отпусти меня немедленно!
— Никогда, — заявил он, все же опуская ее на землю и тут же крепко обнимая. — Никогда в жизни не отпущу тебя из рук, любимая моя.
Киран смущенно спрятала лицо у него на груди. В Лиадана она влюбилась через три года после того, как ее забрали в Цитадель. Да и сложно было бы не влюбиться в этого сероглазого светловолосого парня, который был лишь на год ее старше. Обаятельный и веселый, он притягивал к себе, словно был небесным камнем, а она — железной стружкой. Им удавалось встречаться в библиотеке — магистры были против того, чтобы между учениками возникало нечто большее, чем приятельские отношения, но даже неодобрение магистров не могло остановить Киран. Они сидели напротив, делая вид, что поглощены учебой, а сами переглядывались и улыбались, изредка обмениваясь записками. Однажды Лиадан, вместо того, чтобы сесть напротив, сел рядом с ней — и в тот день они не прочитали ни одной страницы. Разговор длился и длился, и именно тогда Киран поняла, что не просто влюбилась, а что любит его, и только его. Библиотека была молчаливой свидетельницей их первого поцелуя, а Керидвен стала их почтовым соколом, когда магистры, наконец, обратили внимание на чересчур сблизившихся учеников. Когда Лиадан перешел из учеников в Созидатели, Киран проплакала целый день в своей комнате — она была уверена, что теперь их любовь увянет, ведь он теперь был волен покинуть Цитадель в любой день, и даже переехать из столицы в другой город… Однако уже через пару дней Керидвен, многозначительно закатив глаза, передала ей письмо от возлюбленного, в котором он уверял ее, что «нашу любовь никакая разлука не погасит».