— Магистр, вы полагаете, что нам следует ее пожурить и лишить сладкого? — насмешливо поинтересовался магистр Кадок.
— Нет. Предлагаю ссылку. В городах на северной границе всегда нужны новые воины. Мы запечатаем ее силу, оставим самый минимум — чтобы бросить в лицо Опустошенного сгусток льда или слабую молнию.
— А что ей помешает осесть среди обычного народа, стать добропорядочной женушкой какого-нибудь торговца и жить в мире и покое? — магистр Нерис выглядел заинтересованным.
— В каждом крупном городе есть Цитадель. Полагаю, для Светочей Мудрости не составит труда проследить, чтобы Киран сражалась за свое королевство до последнего вздоха.
— Вы ничего не хотите добавить? — спросил Нерис, взглянув на Киран. Та отстраненно покачала головой.
— Я приму любое решение Созвездия Мудрых, — бесцветным голосом сказала она.
— Кто за смертную казнь? — громко спросил магистр Нерис. Киран бездумно обвела взглядом зал — магистры Кадок, Коннал и Гришел, молчавший все собрание, подняли руки.
— Кто за ссылку до конца жизни?
Магистр Инир поднял руку первым. Через мгновение к нему присоединились руки магистров Бронвин и Нериса. Лоренс долго смотрел на Киран, после чего все-таки медленно поднял руку.
— Вы действительно разочаровали меня, — сказал он, отворачиваясь.
Киран склонила голову. Неважно, что магистры заменили казнь ссылкой — она все равно уже умерла. Лоб обожгло магической печатью, и она, не поднимая головы, вытерла выступившие слезы.
Через три дня она прибыла в Эрлис.
Глава 4
Кира рывком села в кровати, растирая лицо ладонями. Голова болела так, словно ей в макушку забивали раскаленный штырь. Сон — если это был он, конечно — казался слишком реалистичным; она словно до сих пор чувствовала запах белоснежных зимнелистов, гладкую ткань собственного платья, увесистую тяжесть магических фолиантов и шершавость желтоватых страниц, исписанных мелким почерком… «Ну и сволочь же этот… Лиа-как-его-там» — отстраненно подумала она, опуская руки. В палате царила ночная темень, и ей впервые стало слегка жутковато. В городе настолько плотной темноты не бывает, всегда горят фонари или вывески круглосуточных магазинов, машины то и дело прорезают ночь бликами фар, а здесь… Только лунный свет из окна блестел серебром на полу.
Кира осторожно опустила ноги и встала с кровати, набросив одеяло поверх ночной рубашки. Подошла к окну и оторопело уставилась на три луны, сиявших в небе.
— Охренеть, — кажется, это будет ее любимым словом в этом мире. Ну ладно, две, но три луны?! Потом она вспомнила про спутники Юпитера и успокоилась. Все-таки, три — это не семьдесят с лишним, пережить можно. Кира прижалась носом к стеклу, разглядывая спящий город. Хотя, нет, не все тут спали. На крепостных стенах она заметила движущиеся огоньки факелов, в квартале магов тоже то и дело вспыхивали и гасли какие-то проблески света. Почему-то это ее успокоило, и она вернулась обратно в кровать. Повертелась, пытаясь найти удобное положение и застыла, придавленная осознанием, что она действительно, черт побери, в другом мире. А как же теперь родители? Только бы не слегли с горя… Ну почему она, идиотка такая, не звонила им каждый день, да что там звонить, полтора часа на автобусе — и приехать, навестить, обнять… А кто сможет забрать Смауга?! А как девчонки?! Кира закусила уголок подушки и тихонько завыла в нее. Домой захотелось просто до слез. Даже когда ей в детстве пришлось неделю пролежать в больнице, после удаления аппендицита, ей было не настолько тоскливо — просто потому что она знала, что скоро вернется к родителям, в свою привычную спальню, уютному поскрипывающему дивану и игрушкам. А теперь…
Кира зарылась лицом в подушку, накрылась одеялом и разрыдалась — словно рухнула какая-то сдерживающая плотина внутри. Кто-то погладил ее по голове, и она, дернувшись от неожиданности, резко вскинулась, стягивая одеяло. Мэтр Ардан с сочувствием смотрел на нее. В лунном свете его лицо казалось словно постаревшим.
— Извините, — Кира, шмыгая носом, стерла слезы тыльной стороной ладони. — Я так громко ревела, что всех перебудила?
— Нет, у меня просто обычный ночной обход, — голос был неожиданно слабым, будто у заболевшего человека. Ардан протянул ей платок, и Кира, опять шмыгнув, взяла его.
— Я постираю, — слегка гнусаво пообещала она, вытирая лицо и нос.
— Не переживайте вы об этом, — Ардан махнул рукой и деликатно присел на край кровати. — Так плохо?
— Душа болит, — призналась Кира. — Просто… накатило. Я тут, одна, а все мое привычное — там. И как вернуться никто не знает. И есть ли, куда возвращаться, вдруг я там вообще уже того… мертвая лежу. — Она прерывисто вздохнула, чувствуя, что еще немного — и опять разрыдается, используя вместо носового платка одежду мэтра.