Посидев немного в одиночестве, Кира поднялась с места и уверенным шагом направилась к Цитадели. Можно ведь взять какую-нибудь книгу для самых маленьких и попытаться самой выучить здешний алфавит. Чем ближе становились врата Цитадели, тем сильнее у нее колотилось сердце — Кире даже пришлось несколько раз останавливаться и делать короткие передышки. Она миновала врата и через внутренний дворик вошла в зал общей библиотеки. Давящая, мертвая тишина окутала ее, словно она оказалась в склепе, даже воздух здесь казался неживым. Кира сглотнула пересохшим горлом и сделала пару шагов вперед, как ее окликнул голос откуда-то сбоку.
— Вам отказано в доступе.
— Простите? — она удивленно повернулась на звук голоса, и увидела худощавого мужчину в темно-синей мантии. Причем, именно мантии, будто прямиком из фильмов про Гарри Поттера. Лицо говорившего сразу стерлось из памяти — он словно был… никаким.
— Предателям нечего делать в стенах Цитадели. Или вы забылись? — холодно спросил он.
— Извините, я… — Кира осеклась. А стоит ли говорить о том, что она воплощенный фантом, в этом месте? Мужчина медленно поднял руку и указал ей на дверь.
— Убирайтесь прочь.
Кира попятилась — ей совершенно не хотелось поворачиваться спиной к этому человеку. Выбравшись из Цитадели, она глубоко вдохнула живой и свежий воздух города. Ну нет, больше она в эту «обитель зла» ни ногой!
Побродив еще немного по городу и заглянув в храм Даани, который ее совершенно очаровал — никогда раньше она не чувствовала такого безграничного спокойствия и ощущения, что кто-то сильный и доброжелательный стоит рядом, положив руку на плечо, — Кира вернулась в лечебницу. Судя по всему, целители были чем-то заняты, и она, помыкавшись без дела, выбралась в сад.
В воздухе отчетливо пахло приближавшимся дождем и она зажмурилась, запрокинув голову к небу. Птицы, маленькие и яркие, будто странный гибрид колибри с воробьями, чирикали в траве, выискивая каких-то насекомых — или чем они тут питались?
— Вижу, сегодня вам лучше, — раздался странно-знакомый слабый голос. Кира, вздрогнув от неожиданности, открыла глаза и обернулась — и с трудом удержалась от столь полюбившегося ей слова. На резной скамейке сидел древний старец с глазами мэтра Ардана. Светло-карие, ясные и молодые, они выглядели особенно жутко на резко постаревшем лице.
— Мэтр… что с вами? — сипло спросила Кира, готовая помчаться через всю лечебницу с воплем: «Помогите-спасите, мэтр Ардан умирает!»
— Последствия лечения, — мэтр успокаивающе улыбнулся. — Я ведь говорил, что у моего дара есть цена. Не волнуйтесь, я не умираю, — поспешно добавил он. — К вечеру сегодняшнего дня буду снова в порядке.
Кира осторожно приблизилась к скамейке.
— И что, так всегда? — зачем-то уточнила она. — Вы кого-то лечите, а потом выглядите как… кхм, очень старый человек?
— Да. Разумеется, только в том случае, если раны серьезные. От того, что я залечу порез на пальце я не превращусь в старика, — ответил Ардан, откидываясь на спинку и прикрывая глаза. — Маги используют силу своего разума для использования заклинаний, а целители же черпают ее из собственного внутреннего огня.
— А может случиться такое, что вы сгорите совсем? — Кира присела на край скамейки.
— Может, — покладисто согласился Ардан. — Но это буквально единичные случаи. Все же, как я уже говорил, мы знаем свои пределы. Вы сегодня гуляли? — перевел он тему. Кира с охотой поддержала смену разговора:
— Да. Я хотела заглянуть в библиотеку Цитадели, но меня оттуда выставили вон.
— Странно, — Ардан вновь открыл глаза и, чуть нахмурившись, взглянул на нее. — Обычно Светочи приветствуют тех, кто ищет мудрости.
Кира тяжело вздохнула и призналась:
— Кажется, все дело в Киран. Она была… ну, в общем, ее выгнали из Цитадели и навесили какую-то печать.
— Сдерживающая печать? — Ардан выпрямился. — Я слышал, что в исключительных случаях маги прибегают к такому наказанию, но был уверен, что госпожа Киран сама захотела пойти на службу королевству… А откуда вы это знаете? — спохватился он, и Кира в общих словах пересказала ему свой сон-воспоминание. В личные подробности она вдаваться не стала — даже при одной только мысли об этом, она чувствовала угрызения совести, будто предавала близкого человека.
— Бедная девочка… — произнес Ардан потрясенно. — Многие считали, что она из Созидателей — те иногда вступают в ряды армии…