— Как бы не пришлось королевскую армию вызывать, — с легким беспокойством в голосе отозвался Ортвиг, пытаясь вытереть копье о траву. Паучья кровь, черная с зеленоватым отливом, словно впиталась в сталь. — Я повторюсь, но — не теряйте бдительности, ясно?
Кира подавленно кивнула. Черт побери, да от нее пользы — как с козла молока! Замшелый пень на ее месте и то был бы лучше… По ушам хлестнул истошный вопль, и кусты затрещали.
— Барлорова задница! — выкрикнул Гаур, выпуская стрелу.
Кира впервые увидела тех самых Опустошенных. Высохшие мумии, слепые, лишенные признаков пола — скелеты, обтянутые желтовато-серой кожей, с круглым ожогом на груди. Они шли втроем, раззявив беззубые пасти, из которых вырывался вой.
Варстан с силой дернул ее назад, за себя, и вскинул щит. Вовремя — пламя, выпущенное из пасти Опустошенного, расплескалось, будто вязкая жидкость. Паутина моментально почернела и осыпалась со щита.
— Бей в кольцо или отрубай голову! — крикнул Ортвиг, становясь рядом с Вартом. Снова вспышка яркого пламени, от которого затлели паучьи тела, распространяя усилившуюся вонь. Один из Опустошенных рванул вперед, набрасываясь на Варстана в приступе бессильной, безумной ярости. Иссохшие пальцы заскребли щит, пытаясь разорвать его на щепки. Варстан с силой толкнул его и, пользуясь моментом, ударил мечом, прорезая плоть. Вместо крови из раны потекли струйки дыма. Ортвиг сделал выпад, пробивая грудь второго Опустошенного и бросился на подмогу Варту. Гаур выпускал стрелы, шпигуя третьего. Одна попала ровно в центр выжженного кольца, и Опустошенный заверещал, из его рук протянулась огненная плеть… «Да очнись ты уже, идиотка!» — заорала себе Кира, поднимая трясущиеся руки и выпуская слабую молнию в Опустошенного. Тот резко развернулся в ее сторону и утробно зарычав, шагнул, вытягивая длинные костлявые руки. Его голова вдруг слетела с шеи и покатилась по земле, на глазах рассыпаясь черным жирным пеплом. Тело, сделав еще шаг по инерции, рухнуло на землю, истекая дымом. Гаур отряхнул свои клинки и быстро глянул Кире в глаза.
— Все целы? — негромко спросил Ортвиг. Кира опустила голову. Она не просто бесполезна. Она — лишний балласт.
Когда полумрак сменился кромешной тьмой, в которой слабо замерцали покрытые гнилушками упавшие стволы, Ортвиг скомандовал привал.
— Будем дежурить по одному. Я до конца часа Летучей мыши, потом Гаур, Варстан — ты…
— Понял, с Жабы до Петуха… Самая моя любимая вахта, — Варт шутливо скривился. Кира подавленно молчала, глядя перед собой. А чего на ожидала? Что сразу, в первый же день, быстренько победит всех Опустошенных, спасет город и все королевство, и ее на руках отнесут в королевский дворец?.. Держи карман шире и положи в него губозакаточную машинку.
— Кира, сможешь последить за кашей? — Гаур слегка дотронулся до ее плеча, и Кира, все так же избегая смотреть им в глаза, кивнула. Липкий шепот никуда не делся, теперь он просто торжествовал: его оскорбления стали все более тонкими и болезненными. Она машинально помешивала в котелке ложкой, зачерпнула немного каши и попробовала — в самый раз. Накрыла крышкой и, обмотав руку краем одеяла, сняла с огня. «Ну хоть на что-то ты способна! Быть может, это и есть твой путь? Вернись в город, пойди подавальщицей в таверну, авось тебе однажды доверят готовить для нищих…»
Ортвиг попробовал кашу и хмыкнул.
— Неужели. Наконец-то, никаких комочков и угольков, — протянул он дружелюбно. Гаур поднял руки в защитном жесте:
— Матушкиных талантов по части готовки мне не досталось!
— Ну хоть раз в четыре дня мы будем есть нормальную еду, — заметил Варстан, облизывая ложку. — Нет, правда вкусно.
— Тебе еще котелок мыть, если забыл, — Ортвиг насмешливо подтолкнул его локтем.
— Произвол и тирания!
Кира молча съела свою порцию и легла на расстеленное одеяло, накрываясь вторым. Нет, никто ей даже слова не сказал, никаких упреков, никаких косых взглядов или тщательно выверенных вздохов, от которых чувствуешь себя ничтожеством, но гадостное чувство внутри не исчезло. В глазах защипало и она поспешно зажмурилась, чувствуя, как намокает одеяло под щекой.
Постепенно голоса стихли. От костра шло ровное, живое тепло, его свет отгонял ночную темноту, словно накрыв их лагерь защитным куполом. Она слышала мерное дыхание Гаура и Варта, слышала легкие шаги Ортвига, пока тот обходил их стоянку по кругу. С приходом ночи лес словно ожил: до ее слуха доносились потрескивания и шелест веток, стрекочущие, пощелкивающие и свистящие звуки — о том, что их могло издавать, Кире даже думать не хотелось. Сегодня ей — им всем! — повезло, но везение не может длиться вечно. «Так, Кира Александровна! — сказала она себе папиным голосом. — А ну-ка быстро взяла себя в руки. Что еще за «кисельная барышня» тут объявилась? Никто от тебя не требует бежать с шашкой наголо впереди всего отряда, но хотя бы перестань стоять столбом и хлопать глазками!» Она чуть-чуть пошевелилась, меняя руки — правая сторона уже слегка онемела от неподвижного лежания. Ортвиг подошел ближе, дотронулся до плеча Гаура — тот моментально открыл глаза, будто и не спал вовсе. Это что, получается, она четыре часа тут лежит, таращась в пустоту?.. Ортвиг заметил ее взгляд, укоризненно вздохнул и слегка похлопал по плечу. «Спи, пока есть возможность» — почти беззвучно шепнул он, и лег на освободившееся и нагретое Гауром место. Кира вздохнула и попыталась последовать его совету. Хватит себя терзать, если утром она будет вялым зомби, зевающим на каждом шагу, пользы от нее не будет совсем.