— Да, а то вдруг Ортвиг упадет в обморок от счастья, — с серьезным видом поддакнул Варстан. — Как же мы без нашего капитана?
— Никак, и я о том же.
Ночь Луана — самая короткая в году, самая быстротечная, но для Киран она показалась длиной в целую жизнь. На их счастье, никто еще не вернулся, и Варстану удалось выйти из ее комнаты незамеченным.
Держать себя в руках оказалось не так страшно и сложно, как ей думалось. Иногда они обменивались быстрыми, легкими улыбками, пока никто не видел, а в те редкие дни, когда остальные члены квадры оставались ночевать в городе, Варт приходил к ней. И с каждой такой ночью Киран понимала, что они прорастают друг в друга, привязываются и переплетаются, будто ветви в лесу. Быстро и незаметно пролетел остаток лета, и Киран сообразила, что она уже целый год как в Лесных Стражах — среди тех, кого она могла назвать своей семьей.
Их новый патруль совпал с последним зимним месяцем, и она заранее готовилась к тому, что в лесу будет особенно мерзко и сыро. Огрониос был самым непредсказуемым месяцем: оттепели и солнечные дни сменялись вьюгами и метелью, раскисшая грязь моментально схватывалась ледяной коркой… Она без сна лежала на кровати, и даже не удивилась еле слышно скрипнувшей двери.
— Можно? — тихо спросил Варт, заходя в комнату.
— Ты же знаешь ответ, — она улыбнулась и отползла к краю, освобождая место.
Луны медленно ползли по небосводу, изредка мелькая в разрывах облаков, ветер тоскливо выл за стенами их дома. Киран, прикрыв глаза, прижалась щекой к плечу Варта.
— Знаешь, мне даже надоело это, — пробормотала она. Варстан замер, не дыша.
— Что именно? — тихо спросил он.
— Таиться, как будто я снова в Цитадели.
— Ну, кажется, это было твое решение… — Варт, выдохнув, погладил ее по голове.
— Да, и оно оказалось таким же, как идея стать Светочем — абсолютно дурацким. — Киран сердито фыркнула через нос. — Когда вернемся из патруля — поставим наших в известность. Если они сами, конечно, еще не догадались.
Варт рассмеялся.
— Вряд ли. Вот им сюрприз будет…
— Да уж. — Киран невольно улыбнулась. Она уже словно воочию видела, как Ортвиг закатывает глаза и ворчит: «Давно уже пора было сказать!», а Гаур радостно стискивает их в своих могучих объятиях…
— Я люблю тебя.
Киран вскинула голову, пристально глядя на Варта. Он улыбнулся краем рта.
— Наверное, надо было сказать раньше?
— Да и сейчас неплохо прозвучало… Я тебя тоже.
Варт потянулся и поцеловал ее.
— Спи, мой огонек. Завтра ранний подъем.
— Вот чтобы я делала без твоих наставлений, — беззлобно буркнула Киран, слегка боднув его лбом в подбородок. — Сам спи. Любимый.
Варт улыбнулся, зажмурив глаза.
— А мне нравится…
— Будешь мешать — получишь молнией в нос.
— Понял, уже сплю.
Определенно, это был самый тихий поход через Лес. Киран, в глубине души опасавшаяся, что на их головы посыпятся орды чудовищ, была обескуражена: что за странное и подозрительное затишье? Не иначе как перед бурей… Они уже возвращались в город — замелькали флаги перевалочного лагеря, белым сиял шатер целителя — бессменной мэтрессы Алайны, которая давно уже прозвала их квадру «Непобедимой Четверкой».
Истошный, бьющий по нервам вой ударил в спину. Киран обернулась, чтобы увидеть летящий в ее сторону огненный шар. Он врезался в землю у ее ног, в грудь ударила горячая волна, отбрасывая назад.
И наступила темнота.
Глава 11
Кира свалилась с кровати, судорожно царапая горло, которое словно сдавила невидимая рука, сердце лихорадочно колотилось в груди, пытаясь пробить ребра изнутри. Ее тело словно вспомнило, что должно быть мертвым — а вот разум и душа отчаянно цеплялись за жизнь. Кира закашлялась, чувствуя, как в легкие проникает живительный воздух, и распласталась на полу, жадно дыша. Ночная рубашка была мокрой, будто ее кто из ведра окатил, горло пересохло, будто она через пустыню Сахара пробежала... Полежав на животе, она медленно перевернулась на спину, бездумно уставившись в потолок. Сердце, успокаиваясь, застучало ровнее, зато голову пронзило болью — словно кто-то вбивал в висок раскаленный штырь. Совсем как тогда, в лечебнице… Мысли моментально перескочили от лечебницы к Ардану, и на душе стало легче. Ненадолго — Кира зажмурилась, когда в памяти ожили другие поцелуи, другие глаза напротив, другой голос, твердивший другое имя.
Больно, как же тебе больно, Киран… Прости меня, простите меня вы оба, я не хотела, не хотела попадать в этот мир — особенно так, такой ценой!
Она всхлипнула, прикусив ладонь. Этот осколок памяти был даже больнее, чем прошлый: она прожила его вместе с Киран. Увидела лес, покрытый снегом и льдом — прав был Варстан, навсегда запоминаешь. Прошла весь путь: от первых, робких шагов друг к другу до последней ночи вдвоем. До горячей волны, ударившей в грудь и погрузившей во тьму. Она машинально коснулась груди напротив сердца, которое хоть и билось уже ровно, но все равно болело.