Кира медленно провела пальцами по еще теплой щеке. Казалось, что Гаур сейчас подмигнет им, спросит: «Эй, ну чего мы стоим, нам еще совершать подвиг!» и рассмеется, но этого больше никогда не произойдет. Они задержались, чтобы его похоронить — землю копали по очереди, разрезая переплетенные корни мечами и кинжалами. Годриг осторожно надел на Гаура плащ, закрепляя на груди и пряча оставшуюся от черного пламени дыру. Варт, пробивая землю острым краем щита, то и дело останавливался, чтобы стереть слезы, а Кира и Ортвиг отошли в сторону, разыскивая камни — все понимали, что обычный земляной курган моментально разроют местные хищники. В какой-то момент Кира выронила два плоских булыжника и разревелась — Ортвиг молча прижал ее к себе, давая выплеснуть боль.
— Это из-за меня, — сдавленно пробормотала Кира, размазывая по лицу грязь. — Я же говорила, чтобы вы остались в городе!
— Прекратить истерику, — несмотря на холодные слова, в голосе Ортвига читалось сочувствие. — Кира, в одиночку ты бы тут не прошла, да и вдвоем с Вартом вы бы не справились. Одна-две стаи кобольдов, и от вас бы остались только кости. Гаур знал, на что идет. Мы все это знаем. Чем больше ты будешь винить себя, тем скорее тобой завладеет Барлор, а это именно то, чего ему надо.
Кира согласно кивнула, но чувство вины, обжигающее, неподъемно-тяжелое, засело в груди, давя камнем.