Служебная машина за пятнадцать минут перенесла меня на другой берег реки, и вскоре я влился в коллектив переполошившихся людей в квартире Филатовых. К этому времени Марину уже настолько перекормили всякими транквилизаторами, что она просто тихо плакала, сжавшись в кресле, и к ней никто не подходил. Вадим метался из угла в угол, пара охранников стояла у стены, Света тихо беседовала с очень серьезной Гертой, а бабушка Миши давала показания милицейскому капитану за столом. Только я вошел, Света метнулась ко мне.
— Павел Николаевич, спасибо, что вы пришли…
— Паша! — жалобно взмолилась Марина, увидев меня. — Они его все-таки украли!..
Я подошел к ней, присел на подлокотник кресла, обнял.
— Ну, ну, — сказал я. — Успокойся, Маша… Я думаю, мы это дело уладим.
Милицейский капитан уставился на меня круглыми глазами, долго не решаясь признать, что я и есть популярный ведущий.
— Я полагаю, господин капитан, — обратился я к нему, — что вам следует связаться с областным управлением. Это преступление выходит за рамки Зареченска, как вы понимаете.
Он послушно кивнул.
— Я сообщу, — сказал он. — Вот, только протокол составим.
— Как это произошло? — спросил я, бросив взгляд на понурых охранников.
— Его опять вызвали на улицу друзья, — сказала Света сокрушенно.
— Пацан ему позвонил, из школы, — сказал охранник. — Вроде ни о чем таком не договаривались, а потом он — шмыг в коридор, и за дверь. Мы спохватились, когда уже минут пять прошло.
— Соседи видели, — сказал второй охранник, — как он сел в «Жигули» красного цвета и на них уехал.
— Номер машины не заметили, — закончил рассказ капитан.
— Пацана нашли? — спросил я. — Который звонил?
— Ищем, — сказал капитан. — Я участкового в школу послал, может, чего и найдет. Пока объявили розыск красных «Жигулей».
— Все правильно, — похвалил я их. — Не расстраивайся, Маша, — сказал я Марине, склонившись к ней. — Это все тот же любитель, это не опасно.
— Любитель, не любитель… — пробормотала она.
Герта что-то сказала по-немецки, и капитан с охранниками недоуменно уставились на нее.
— Она говорит, что это было приурочено к ее приезду, — сказала Света.
— Конечно, — процедила Марина. — Они же специально все устроили… Нет, Паша, это не любитель.
— Позвольте, я проведу небольшое телефонное расследование, — сказал я.
Я взял телефон и прошел в детскую комнату. За мной увязалась Света, но я прогнал ее. Я позвонил на квартиру Трофимовых и, когда там никто не взял трубку, перезвонил в поликлинику Центрального района. Там мне сообщили, что, хотя врач Трофимов должен был выйти на дежурство с утра, но он позвонил и сообщил о собственной болезни. Теперь вместо него больных принимал другой терапевт. Я спросил на всякий случай, как связаться с его женой, и мне, по счастью, дали ее рабочий телефон. Госпожа Трофимова оказалась работницей районной администрации.
Я позвонил ей, в ее дальний Краснознаменский район, и на этот раз мне повезло больше. К телефону подошла сама, как мне ее назвали, Евгения Николаевна.
— Здравствуйте, Евгения Николаевна, — поприветствовал я ее. — Это Павел Николаевич Жемчужников вас беспокоит.
— Кто? — растерялась она. — Павел Николаевич? Вы?.. Как неожиданно!..
— Евгения Николаевна, — осадил я ее неуместный восторг. — Как я могу сейчас найти вашего мужа?
Она помолчала.
— Для чего? — спросила она.
— Для принципиального мужского разговора, — заявил я решительно.
— Ой, — вздохнула она. — Я уже столько с ним говорила… Он сейчас на работе, в поликлинике.
— Он отправился на автобусе? — спросил я.
— Нет, взял у папы машину, — сказала Трофимова. — А что?
— А какая у папы машина? — спросил я с бьющимся сердцем.
— Я же вам говорила, «Жигуль», пятерка…
— А цвет?
— Красный, — сказала она. — Почему вы спрашиваете?
— Это нужно для дела, — туманно ответил я. — Последний вопрос, Евгения Николаевна. Вы номер машины не помните?
Она задумалась.
— Помню, конечно, — сказала она вдруг. — Девятнадцать — восемьдесят семь, это год нашей свадьбы. А буквы там, кажется ИК…
— Значит, Н 1987 ИК, да? — спросил я, записывая номер на бумажке.