— Все не так просто, — сказал я. — Мне кажется, у нас еще будет повод удивиться неожиданным поворотам.
— Думаешь?
— Да, — сказал я. — И я серьезно опасаюсь за мальчика.
— Ну, — недоверчиво протянул он, — это уже твои творческие домыслы. Подождем, посмотрим, как все повернется. Я думаю, все кончится выкупом. Вот только заплатит ли опекун? Дело шито белыми нитками.
Мы закончили разговор, я некоторое время сидел в задумчивости, и Валера не решался меня потревожить.
— Значит, речь идет о выкупе? — спросил он.
— Пока не идет, — сказал я. — Должна идти. Ладно, поздно уже… Пошли по домам.
Домой я не отправился, а поехал к Марине, где напряжение буквально висело в воздухе. Курили все, исключая разве что бабушку, даже Герта Рейнхард нервно затягивалась. Они ждали звонка похитителя.
— Представляете, милиция уже прослушивает наш телефон, — сообщила шепотом Света. — Теперь ни позвонить, ни отозваться — все будет на пленке в органах…
Я подошел к Марине, обнял ее и почувствовал, как одолевает ее внутренняя дрожь. Я даже успел подумать, что играть такую роль так долго было бы немыслимо. Хотя нервничать она могла и по другому поводу. Вызов был брошен серьезный.
— Давай подумаем вместе, — сказал я. — Это наверняка сделал Дима Трофимов, не так ли? Мальчик хорошо знал, кто за ним приедет, сел беспрекословно… Значит, волноваться глупо. Не будет никакого звонка ни от каких похитителей, а через три дня Миша вернется, и Трофимов получит пятнадцать суток за мелкое хулиганство.
— А письма? — спросила Марина. — Мне письмо, Герте?.. Ведь ее сюда вызвали — для чего, как ты думаешь?..
— Но не Трофимов же все это организовал? — возразил я.
— А если его использовали? — спросила Марина.
— Кто? — насторожился я.
— Паша, не будь мальчиком, — сказала она с досадой. — Я давно тебя просила поспрашивать в мафиозных кругах. Это дело хорошо организованной банды.
— Ни одна из наших организованных банд не посмеет воровать твоих детей, — заявил я уверенно. — У этих ребят есть своеобразное чувство благодарности. Что ты хочешь, ведь они слушают твои песни!..
— Если бы так, — проговорила она с горечью. — Я боюсь самого страшного…
Ее страх передался и мне. Пока это было на уровне взаимных подозрений, пока милиция косилась на саму Марину, чуть ли не открыто подозревая ее в вымогательстве денег путем использования собственного сына, преступники могли успеть сделать многое. Например, взять деньги и отделаться от свидетелей. А главным свидетелем здесь был мальчик Миша.
Герта Рейнхард в этой тягостной атмосфере чувствовала себя очень неуютно. Она уже не только курила, Вадим налил ей водки, и она принялась заливать свое волнение самым древним в мире транквилизатором. Марина тоже охотно выпила, но это ее вовсе не успокоило. Зато на Свету пара стопок водки произвела обратный эффект, она принялась рыдать, и Вадим увел ее в другую комнату.
Я улучил момент и подошел к Герте.
— Простите, Гертруда, — обратился я к ней по английски. — Вы говорите на английском?
— Да, конечно, — она холодно улыбнулась.
— Прекрасно, — сказал я. — Теперь я могу поговорить с вами без посредника. У вас есть какие-нибудь подозрения относительно происходящего?
— Я в полной растерянности, — сказала она.
— Вы уже связались с адвокатом Майкла?
— Я думала об этом, — сказала она. — Но Мари говорит, что связываться надо только после того, как преступники позвонят.
— Я думаю, за этим дело не станет, — сказал я. — Ведь не зря вас сюда вызвали, не так ли?
Она кивнула головой, и в ее взгляде появилась некоторая теплота.
— Вы тоже так понимаете мой приезд, да? — спросила она.
— Это очевидно, — вздохнул я.
— Как это подло! — воскликнула она.
— Вы знакомы с завещанием Пауля? — спросил я.
Она насторожилась.
— Конечно.
— Мне хотелось бы знать, кому перейдут эти деньги, если с Майклом что-нибудь случится?
— Вы имеете в виду… если он умрет? — спросила она испуганно.
— Да, — кивнул головой я.
Она задумалась.
— Кажется, там было какое-то условие, — сказала она. — Да, да… Я точно не помню, но в случае смерти мальчика деньги уходили куда-то в сторону. Мать не получала ни пфеннинга!..
— Я надеюсь, — сказал я, — адвокат уточнит нам это обстоятельство.
— Вы считаете, что надо с ним связаться до того, как преступники дадут знать о своих условиях?
— Да, — сказал я.
— Но Мари, — растерянно проговорила Герта. — Она против.