Она сияла, глядя на меня.
— Значит, ты не сильно был разочарован, увидев меня в таком виде? — спросила она, лукаво улыбаясь.
— Более того, я был очарован, — сказал я. — Чиновник, который позволяет себе такие срывы, еще не конченый человек.
— Тебе понравилось? — удивилась она, улыбаясь еще лукавее.
— Нет, это было мерзко, — сказал я. — Но я не мог не почувствовать во всем этом крика о помощи.
Она медленно поднялась, завороженно глядя на меня, обошла стол кругом и села ко мне на колени. Я вовсе не подразумевал такого стремительного развития событий, но сопротивление было неуместно. Мы стали целоваться, и я даже подумал, не припрятала ли она где-нибудь поблизости скрытую камеру? Но тут зазвонил спасительный телефон, и я взял трубку. Марина сидела у меня на коленях и горячо дышала мне в ухо.
— Ну что, Паша, — произнес, не поздоровавшись, похититель. — У вас появились конструктивные предложения?
— Минутку.
Я поцеловал ее в щеку.
— Марина, детка, прости, но это очень важный разговор.
Она разочарованно вздохнула, поднялась и вернулась в кресло. Волосы ее были слегка растрепаны, но она не спешила их причесывать. Она надеялась на продолжение.
— Алло, приятель, — сказал я в трубку. — До тебя дошло, что у нас есть возможность удвоения гонорара?
— Где возможно удвоение, — сказал он, — там и удесятерить можно.
— Исключено, — сказал я. — Этот немец проворовался, и больше того, что он может дать, ждать нечего.
— Ладно, ладно, — сказал бандит. — Давайте еще полтинник, а там видно будет.
— Теперь вот что, — сказал я. — Мы должны быть уверены, что мальчик жив.
— Стану ли я вас обманывать, — хихикнул тот.
— Сделай еще один снимок, — попросил я. — Пусть на нем будет сегодняшняя газета.
Он помолчал, размышляя.
— Ладно, — сказал он. — Пусть будет по-вашему. Я не прощаюсь, дарлинг.
Он повесил трубку, а я перевел дыхание. Я еще сам не понимал, выиграл я этот раунд или проиграл.
— Какой-то очередной детектив? — спросила Марина.
Я кивнул.
— Да. Очень крутой замысел. Я вынужден извиниться, Марина, но мне надо срочно уезжать.
Она разочарованно усмехнулась.
— До очередного маятника? — спросила она едко. — Но, смотри, Паша, маятник может и сломаться.
— Я смотрю в будущее с оптимизмом, — сказал я с пафосом.
Я поднялся, проводил ее до дверей и поцеловал руку. Она, охладев ко мне почти мгновенно, только фыркнула и дернула плечом.
— Желаю творческих успехов, — сказала она и ушла.
Я посмотрел на телефон и подумал, что этот звонок оказался очень кстати. Мой ангел-хранитель хотя бы в этом вопросе работал безотказно.
Я отправился к Марине, которая осталась в огромной квартире лишь вдвоем с матерью, потому что немцы улетели в Москву, чтобы раздобыть денег, причем отъезд Герты был мало оправдан, потому что ее участие в процессе добывания денег было минимальным, а Света с Вадимом пошли собирать деньги по знакомым, что было жестом отчаяния.
— Сколько же тебе понадобится знакомых, чтобы собрать полмиллиона долларов? — спросил я.
— Я должна знать, чего они стоят, все эти друзья и приятельницы, — сказала сурово Марина, которая помимо всего прочего уже выпила полбутылки водки.
Когда я вышел на кухню, чтобы взять из холодильника бутылочку минералки, ее мать пошла следом за мной и с плачем сказала мне:
— Павел Николаевич, с ней что-то происходит… Помогите ей!..
— Я это и собираюсь сделать, — сказал я.
Мать осталась на кухне готовить ужин, а я вернулся в гостиную.
— Надо еще позвонить губернатору, — напомнил я. — А также городской администрации… Надо выяснить, чего стоят и они.
Марина посмотрела на меня удивленно.
— Ты издеваешься, что ли? — спросила она.
Я принялся за минералку и потому ответил не сразу.
— Мне не нравится твое состояние, — сказал я.
— Мне тоже, — буркнула она.
— Думаю, хватит с тобой церемониться, — заявил я. — Пора задать тебе главный вопрос.
Она озадаченно подняла голову.
— Главный вопрос?
— Тебе известно, кто это все провернул?
Глаза ее даже расширились.
— Ты что, Паша? Ты мне не веришь?..
— Это Алекс, — сказал я.
Сначала она застыла, а потом лицо ее резко ожесточилось.
— Скотина, — проговорила она.
— Ты его знаешь лучше меня, — сказал я. — Он способен на убийство?