— Мы сами с ней поговорим, Павел Николаевич, — остановил меня Кремнев. — Она все скажет, не сомневайтесь.
— Ты, мусор, дурак, — сказала Света. — Ничего я тебе не скажу, и не надейся. Вы же должны понять, что Алекс просто взбесится, если узнает про мой арест. Вам придется вернуть меня к нему и заплатить большие деньги, не считая самолета и прочих мелочей. Вы не захотели кончить дело миром, так получите войну.
— Как ты могла, Света? — вдруг, словно спохватившись после драки, недоуменно спросила Марина. — Что я тебе сделала, что ты так со мной поступила? Неужели же ты и Мишу ненавидишь?..
Света глянула на нее, облизывая окровавленную губу.
— Плевать мне на твоего Мишу, — фыркнула она. — А сама ты, Машка, просто сволочь неблагодарная. Я тебе не кошка домашняя…
— Ты просто сумасшедшая, — сказала Марина. — Свихнулась от зависти…
— Чему завидовать? — усмехнулась Света. — Это ты поклонников своих можешь дурить, а я-то знаю, что ты уже два года новых песен не пишешь!.. Кончилась ты, Маша…
— Где находится сейчас Колобродов? — спросил сурово Кремнев.
— И как сильно это вас интересует? — насмешливо осведомилась Света.
— Где он прячет Мишу?
— Там же, — сказала Света, улыбаясь в ответ.
— Вам лучше все рассказать, — произнес Кремнев с холодной яростью.
— Да? — переспросила она. — В самом деле?
Он поднял ее на ноги и прижал к стене.
— Послушайте, девушка, — свирепо прорычал он. — Если вы думаете, что в тюрьме вас ждут комфорт и теплые отношения, то вы сильно ошибаетесь.
— А мне плевать на твою тюрьму, — бросила Света ему в лицо и внезапно закричала: — Отвали от меня, падлюга!..
Она ударила его коленкой в пах, так что Кремнев согнулся пополам, и бросилась к двери. Я успел ухватить ее за руку и отбросить внутрь комнаты, где Вадим Симонян просто ударил ее кулаком в лицо, так что она упала на пол, опрокинув стул.
— Отставить! — буркнул Кремнев, поднимаясь.
Света то ли смеялась, то ли плакала.
— Вадим, сука, — всхлипывала она. — Бить женщину!..
— Прости, — сказал Вадим, нервничая, — но ты сама напросилась.
Тут зазвонил дверной звонок, и это уже оказались милиционеры. Кремнев приказал им забирать Свету, на нее надели наручники и увели. Кремнев ушел с ними, и в гостиной повисла тишина. В этой тишине Марина жалобно всхлипнула и заплакала.
— Что ты, Маша, — подсел к ней Вадим. — Не надо плакать!..
— Боже мой, Сима, — плакала Марина. — Я же любила ее…
— Любимые нас чаще всего и предают, — буркнул Вадим.
Я глянул на часы, шел уже шестой час воскресного дня.
— Он будет звонить, — сказал я задумчиво.
Марина подняла голову.
— А как же теперь?.. — спросила она. — Ведь она сказала…
— Спокойно, — я ободряюще улыбнулся ей. — Не надо нервничать. Она сказала, что должна позвонить до десяти. Только после этого он будет звонить мне. У нас есть время.
— На что? — отчаянно вскрикнула Марина.
— Чтобы найти его, — сказал я. — Мы установили, что Мишу содержат где-то за городом, в деревянном доме или сарае. Звонит Алекс из города. Значит, чтобы добраться до мальчика, ему понадобится еще не меньше часа.
— А как нам искать? — спросил недоверчиво Вадим.
Я глянул на него.
— Хороший вопрос, — сказал я. — Об этом мы и должны подумать.
Я напрасно на них надеялся, Марина к конструктивным решениям была неспособна, а Вадим явно не принадлежал к числу аналитиков. Тикали большие стенные часы, уходило время, а ничего путного нам в голову не приходило.
— У него есть в городе точка, — говорил я, размышляя вслух. — Зверь — баба. Именно там он ждет звонка Светы.
— Я не знаю никакой зверь — бабы, — угрюмо произнесла Марина.
— Я тоже, — сказал Вадим. — Баб знаю много, но звери среди них попадаются редко.
— Почему не звонит Кремнев? — нервничал я. — Добился он чего-нибудь от Светы?
— Ничего он не добьется, — сказала убежденно Марина. — Я-то ее немножко знаю. Может, это она и есть пресловутая зверь — баба?
Я вздохнул.
— Будем надеяться, — сказал я, — что это не так.
Я оставил их вдвоем, а сам поехал на автобусе к Валере, адрес которого выяснил по телефону у Леры Веневитиной. Он был ее соседом по улице. Валера жил с матерью, и она встретила меня не слишком дружелюбно.
— Спит он, — сказала она. — Что это у вас за задание такое, дома не ночевать?
— Это он вам про задание сказал? — спросил я.
— А как же, — сказала мать. — Наплел с три короба… А от самого винищем разит, как из бочки…