— Я не верю ни единому вашему слову, — заявил я.
В трубке раздался характерный звук паровозного гудка, я понял, что он звонит с вокзала. В Сосновое можно было добраться и на электричке.
— Я говорю это в качестве моего официального заявления, — сказал он. — Вы можете верить, можете не верить, но если завтра к десяти утра деньги не будут готовы, я отрежу парню ухо.
— Как вы узнаете о готовности? — спросил я. — Ваша сестра уже в милиции.
— Я позвоню прямо к Маше. Теперь мне можно не прятаться. Карнавал закончен, маски сняты…
— Но наши немцы в Москве, — напомнил я. — Они могут опоздать!
— Ничего, — сказал Алекс. — Одно ухо, это еще не смертельно. Но в полдень я отрежу ему второе. А знаете, что я ему отрежу в третью очередь?..
В это время там на вокзале что-то объявили, и он спохватился.
— Все, дорогой Павел Николаевич, — заторопился он. — Было приятно пообщаться. Когда будете писать про меня детектив, то не перепутайте фамилию. Целую…
И он повесил трубку.
Я немедленно отправился к Марине, которая к тому времени уже тряслась от напряжения, и ввел ее в курс дела. Надо было ждать, и мы взялись за напитки из бара. Коньяк «Камю» нас взбодрил, водка «Смирнофф» смягчила нервное напряжение, а ликер «Контре» привнес сентиментальности. Марина принялась плакать, вспоминая какие-то давние романы, я ее утешал, обнимая и целуя в макушку. Главного мы достигли, с ума не сошли, и, когда в третьем часу ночи раздался звонок, мы, вместо того, чтобы бежать открывать, раскупорили бутылку шампанского.
Пока мы гуляли, основные события разворачивались в другом конце города. Некоторое время Вадим рыскал по поселку Сосновому, разыскивая нужный дом, а когда наконец поиски завершились успехом, к ним прицепилась какая-то местная компания, которая искала приключений. Вадим разогнал их, потрясая своим газовым пистолетом. В окнах искомого дома горел свет, и Валера с помощью Вадима поднялся, чтобы заглянуть в комнату. Вопреки ожиданию он увидел там какую-то гнусную оргию, где крупный мужик лет сорока охмурял легкомысленную девицу, спаивая ее крепленым вином не самого высокого качества. Мужик сидел в майке, а на девице оставалась, одна комбинация. Отсюда родился отвлекающий маневр.
Когда мужик открыл им дверь, Вадим с угрозой спросил:
— Настюха у тебя, что ли?
— Какая Настюха, — не понял тот.
Вадим решительно оттолкнул его и прошел в дом, где пьяная девица уже никого не узнавала.
— Да вот же она! — воскликнул Вадим. — Ты чего, козел? Это же сестренка моя?
— Ну и чего? — спросил мужик, заводясь. — Не баба, что ли?
Мужик был крепкий, рефлексией не зараженный, и Вадим невольно засомневался в своем решении.
— Так налей, что ли! — нашел он выход из положения.
— Так бы и говорил, — буркнул мужик, приглашая их к столу.
Валера пришел в ужас, когда ему подали чуть ли не полный стакан темно-красного, едва не фиолетового, вина. Сначала он смиренно поднес его ко рту, но тут ему стало плохо. Пришлось Вадиму тащить его в туалет, где Валеру стошнило от всех алкогольных переживаний.
Зато пока Вадим с хозяином распивали вино за здоровье похрапывающей «сестренки», которую один упорно звал «Настюхой», а другой «Клавой», Валера нашел в себе силы осмотреть подсобные помещения. Он нашел дверь в подвал, закрытую на висячий замок. Замок он открыл, подобрав для этого гвоздик с пола, спустился по темной лестнице в подвал и долго не мог найти выключатель. Наконец свет в подвале зажегся, и Валера увидел Мишу Филатова, лежавшего без сознания на мешках с картошкой.
Пока он его развязывал и приводил в сознание, ситуация наверху резко изменилась. В разгар дружеской попойки к компании присоединился Алекс, который узнал Вадима сразу. Вадим очень скупо рассказывал, что последовало за этим, но похоже, они его избили. Но пока вспомнили о втором, что отправился в туалет, Валера уже успел вернуться, притащив за собой избитого Мишу. Тут-то мой помреж и вмешался в ход событий, вспомнив все свои боевые навыки.
Алекс действительно был неважным бойцом, и для него хватило одного удара ногой по голове. Зато второй оказался соперником покрепче, и битва с ним продолжилась на равных вплоть до того момента, как по сигналу соседей в дом нагрянули милиционеры. Они пришлись весьма кстати.
Миша действительно был основательно избит, все лицо его было в синяках, и Марина, увидев его, протрезвела мгновенно. Начались процедуры медицинского характера, причитания и слезы. Вадим позвонил в Зареченск, чтобы утешить бабушку. Звонок перехватили бдительные подслушиватели, и вскоре к месту нашего торжества прибыл поднятый по тревоге майор Кремнев со своими милиционерами. Началось составление протоколов, допросы свидетелей и прочая милицейская писанина, которая так не подходила к атмосфере нашего общего торжества. К тому времени, как все было закончено, уже начался новый день, и, расставшись с Мариной, которая не отходила от своего сыночка, мы с Валерой вышли на улицу, где уже спешили на работу люди.