— Натали, — повторил Дима. — Хоть это по-божески.
Он вышел на улицу, где его дожидались упоминаемая Натали и вальяжный Вольпин.
— Простите, у вас тут курить можно? — спросил Вольпин.
Дима покачал головой.
— Ни в коем случае, — сказал он. — Вы не слышали, за борьбу с курением церковь была награждена переходящим знаменем министерства здравохранения.
— В самом деле? — простодушно поверил Вольпин.
— Да, — сказал Дима. — Теперь на сигаретах будут писать: «Церковь предупреждает, что курение опасно для спасения вашей души».
— Что вы говорите, — пробормотал Вольпин чуть растерянно.
Натали рассмеялась.
— Он шутит, — сказала она. — Вы веселый монах, Димитрий.
— Дорогая моя, не торопите события, — сказал Дима. — Я еще не монах, так что можете звать меня просто Димой. Итак, что вас интересует в первую очередь?
Натали огляделась, и Дима не заметил в ее взгляде особого интереса.
— Архитектура, — перечисляла она. — Иконы, роспись… Наконец, история. Говорят, вы пишете книгу по истории этого монастыря, да?
— Пока только собираю материалы, — уточнил Дима. — Наш монастырь был в свое время оплотом, нестяжателей, знаете? Кстати, вы помните, кто такие нестяжатели?
— Наверное те, кто не стяжают, — улыбнулся Вольпин.
— А там что? — спросила Натали, указав рукой на жилые дома, где все еще проживали местные жители.
— Странноприимный дом, — на ходу сымпровизировал Дима. — Вы же знаете, вся страна переполнена беженцами. Мы вот тоже приютили… Давайте начнем с церкви Стефана Пермского. Ее первую начали восстанавливать, и потому у нее наиболее благопристойный вид.
— Минутку, — остановил его Вольпин. — Давайте-ка мы сначала устроимся, слегка прийдем в себя с дороги, а там уже и на экскурсию наладимся. Правильно, Наташа?
— Не знаю, — усмехнулась девушка. — Господину монаху так хочется нас просветить по части церковной архитектуры…
— О, — воскликнул Дима. — Если дело только в этом, то вы со спокойной совестью можете отдыхать. Я так понял, что вы у нас пробудете не один день?
— Да, — согласился Вольпин. — У нас будет продолжительное пребывание.
— Вас так интересует наш монастырь? — задумчиво спросил Дима.
— Я вам потом все объясню, — пообещала Натали.
— Мы оставили вещи у ворот, — сообщил Вольпин. — Вы нам не поможете?
— Конечно, конечно, — сказал Дима.
Они прошли в главным воротам, и по дороге Вольпин интересовался:
— А что, в обители уже много народу?
— Чуть более двух десятков, — сказал Дима. — Но тут больше и не было. Монастырь был небольшой, местного значения.
На воротах в этот день стоял Григорий, наиболее нетерпеливый противник Димы в вопросах образования и воспитания. Когда гости подошли за вещами, он глянул на них с подозрением, потом перевел взгляд на Диму и хмыкнул. Дима искренне сочувствовал своему врагу, потому что видел в нем дерзновенное устремление к Богу, направленное в сторону противоположную по причине излишней страстности. Но он не упускал случая слегка подтрунивать над ним и потому представил его так:
— А вот наш известный подвижник, брат Григорий. Представьте, уже четвертый месяц решительно не моется в бане, чтобы нечаянно не утерять таким образом благодатный дар умозрения. Вы при случае поговорите с ним, вас поразит глубина его мысли…
Но тут же он осекся, и не от того, что Григорий глянул на него испепеляющим взором. Московский предприниматель Вольпин поднял с земли стальной кейс с цифровым замком, тот самый, что Дима видел в поезде в руках у Валерии, когда та отправилась на свидание со своим боссом.
— Пойдемте, — предложил Вольпин.
— Да, конечно, — кивнул Дима. — Давайте, я помогу.
Он взял у Натали ее большой чемодан и пошел вместе с гостями в сторону монастырской гостиницы, расположенной уже за оградой монастыря и отвоеванной только недавно. Гостиницу отдали монастырю в совершенно запущенном виде, и работы по ее восстановлению еще продолжались.
Навстречу им вышел отец Зосима, глянул на них недобро и сказал:
— Идите, идите, я уже усе зробив.
— Спаси Господи, отец, — поблагодарил Дима.
— Димитрий, — остановился Зосима. — Ты псалтырь читаешь ли?
— Читаю, — ответил Дима. — А что?
— Неусыпающую псалтырь читать будешь? — спросил Зосима. — Отец Елеазар, слухав, в отпуск уезжае… Заместо него ничью, от двух до четырех. Чи будешь?
— Чи буду, — сказал Дима.
— Ну, я тоби запишу, — сказал Зосима и ушел.
Натали посмотрела ему вслед и улыбнулась: