— Простите, я вам не помешал? — спросил он смиренно.
— Заходите, отец Флавиан, — позвал его Дима.
Они склонились под благословение, и архимандрит не только благословил, но и братски поцеловал каждого. В своих проявлениях сердечности он бывал просто неукротим. Но Дима, хорошо помнивший его еще по прежним манерам, принимал его нынешний облик без иллюзий, и даже позволял себе ерничать по этому поводу.
— Спаси вас Господи, отче, — сказал он. — В кои-то веки посетили книгохранилище наше. Теперь-то вы нас защитите против недругов, да?
— Какие же у тебя недруги? — усмехнулся Флавиан, присаживаясь в мягкое кресло. — Когда у тебя сам отец-наместник в приятелях…
— Да вот, хотя бы Григорий, — высказался простой Леонтий. — Опять недавно лаялся на книжников.
— Так книжников и Господь обличал, — улыбнулся хитренько Флавиан.
— Так разве он на тех книжников лаялся, — стал объяснять Леонтий. — Он на нас с Димитрием хулу возводил.
— Я скажу ему, чтоб зря словами не бросался, — пообещал Флавиан. — Но я к тебе, Димитрий, не за книжками пришел. Книжек я на своем веку прочитал достаточно, знаешь ли… Я о другом потолковать зашел.
— О чем же? — спросил Дима с интересом.
— Ты послушника своего отошли куда-нибудь, — сказал отец Флавиан, чуть прищурившись. — Молод он еще наши речи слушать.
Дима глянул на Леонтия, который немедленно обиженно надулся, и кивнул ему головой. Тот вздохнул, поднялся и вышел за дверь, притворив ее за собой поплотнее.
— Теперь можно? — спросил Дима, улыбнувшись.
— Теперь можно, — кивнул Флавиан, тоже улыбаясь.
Дима устроился за своим столом поудобнее, а Флавиан сосредоточенно нахмурился. В прежние времена его хмурый вид, бывало, повергал в обморок богомольных старушек и юных послушников, но теперь это выглядело вполне безобидно. Дима поймал себя на том, что начинает испытывать симпатию к этому новому варианту Флавиана, все больше отделяющемуся от прежнего.
— Так вот что я хотел тебе сказать, чадо, — начал Флавиан. — Наместник может мне не доверять, да и ты можешь не любить меня, но оба вы не можете отрицать, что нюх на всевозможные интриги и подсадки у меня развит достаточно.
— Я в этом деле не эксперт, — чуть удивленно заметил Дима, — но со своей стороны могу только подтвердить сказанное. И что?
— Я, как ты понимаешь, не сторонник либеральной политики твоего Дионисия, — продолжал откровенничать отец Флавиан. — Но и претендовать на его место я по известным причинам не могу. Что бы вы про меня ни думали, а меня пока устраивает действующая форма правления.
— Отрадно слышать, — улыбнулся Дима. — Это что, начало мирных переговоров?
— Если угодно, — усмехнулся отец Флавиан. — Как ты понимаешь, я уже успел приобрести в обители некоторое влияние, и мне не хотелось бы использовать его для подрыва устоев.
— Я рад, — признался Дима. — Мне давно надоели эти надуманные распри.
— Ну, положим, распри не такие уж надуманные, — пробормотал Флавиан с усмешкой, — но сейчас не об этом. У меня есть совершенно достоверная информация о том, что готовится назначение отца Никона наместником.
У Димы с лица сползла улыбка.
— На каком основании?
Отец Флавиан глянул на него насмешливо.
— Как опытный интриган могу сказать, что основания найти несложно. Тут и дисциплинарные нарушения, и непродуманные траты, и многое другое. Если умно все собрать и подать под соответствующим соусом, то можно горы сдвинуть.
— И вы на нашей стороне? — не поверил Дима.
— А где же мне быть? — едва ни рассмеялся Флавиан. — Это же мой давнишний приятель Фотий землю роет. Он карьеру сделал на разоблачении недостатков.
— Но это все так неожиданно, — пробормотал Дима. — Вроде бы никаких туч не было…
— Это ты по молодости своей ничего не замечаешь, — буркнул Флавиан. — А на самом деле давно уже грозой пахнет.
Дима откинулся на спинку своего кресла и покачал головой.
— Ну почему всегда так, а? Как только налаживается благодатное дело, непременно возникают искушения!..
— Ну, с искушениями ты сам разбирайся, — сказал Флавиан насмешливо, — а что касается дела, то еще не все потеряно. Никон, он хоть и отчаянно хитрый типчик, а тоже не без греха. Есть, чем его зацепить.