— Все, все, успокойтесь, Наташа… Серьезной опасности нет, можете мне поверить.
— Вот бедняжка-то, — охала хозяйка.
Дима посмотрел на нее, благодарно ей улыбнулся и попросил:
— Мы не могли бы с ней поговорить?
— Исповедать будете? — догадалась хозяйка. — Так ничего, я во дворе подожду…
Дима опять не стал ее поправлять, и она вышла во двор. Дима усадил рыдающую иностранку на стул и сам сел рядом.
— Все, — сказал он. — Вы уже начали успокаиваться, не так ли?
Она смущенно улыбнулась, продолжая всхлипывать.
— Вы можете себе представить, что я испытала, — проговорила она. — Одна в чужой стране, а тут еще эти ассасины…
— Эти, кто?
— Гангстеры, — сказала она. — Я была в отчаянии.
— Как вы узнали о смерти Сергея Захаровича?
Она шмыгнула носом.
— Я видела его… Понимаете, после того, что вы мне вчера высказали, я пошла искать его на почту…
— Вы хотели получить объяснения?
— Разумеется! В условиях нашего соглашения не предусматривались никакие экстремальные ситуации. Я хотела немедленно возвращаться в Москву.
— И вы не нашли его?
— В том-то и дело, что нашла.
— Убитого?
— Живого! Случайно встретила его в скверике, недалеко от почтового отделения. Кажется, он беседовал с каким-то человеком, но когда заметил меня, то поспешил мне навстречу.
— Он вам что-то объяснил? Про Валерию?
— Он сказал, что это глупейшее недоразумение. Умолял меня поскорее успокоиться и утверждал, что в нашем плане ничего не изменилось.
— И что было потом?
— Просил меня подождать его на лавочке в скверике, ему предстоял какой-то серьезный разговор. Он сказал, что все идет по плану и беспокоиться нечего.
— И вы успокоились?
— Во всяком случае, сделала вид. Я присела на лавочку в скверике, стала ждать. Я видела, как Серж ходил вокруг памятника, дожидаясь кого-то, но потом ко мне подсел какой-то местный хам…
— Кто?
— Какой-то развязный молодой человек. Он стал со мной знакомиться, и мне пришлось подняться и уйти. Когда я снова посмотрела в сторону памятника, Сержа там уже не было.
— Понятно, — кивнул Дима.
— Я отделалась от своего воздыхателя…
— Каким образом?
— Пригрозила ему полицией…
— Полицией? И он испугался?
— Во всяком случае оставил меня. Я вернулась на лавочку и стала ждать. Потом ко мне подбежал какой-то местный гаврош и сказал, что меня зовут за магазин.
— Вы его запомнили?
— Не уверена, может быть, я его узнаю. Я пошла туда, за магазин…
— Что вы подумали при этом?
— Я решила, что дело подошло к решающему моменту и там понадобилось мое участие. Я представить не могла…
— Вы сразу его увидели?
Она судорожно вздохнула и кивнула головой.
— У него ноги торчали из-за ящиков, — сказала она, всхлипнув. — Я сама там чуть в обморок не свалилась, не помню, как выбралась оттуда.
— А что потом?
— Даже не помню… Кажется, со мной была истерика, и, эта добрая женщина привела меня сюда.
— Почему вы не вернулись в гостиницу?
— Я не смогла, — произнесла она дрожащим голосом. — Вы же должны меня понять, Дима, мне всюду мерещились убийцы.
— Ничего, — сказал Дима. — Успокойтесь. Сейчас мы вместе с вами пойдем в гостиницу, и никто вас не тронет.
— Я хочу поскорее вернуться в Москву.
— Я понимаю, — сказал Дима. — Но и вы должны понять, что здесь совершено преступление, а вы являетесь важным свидетелем.
— Боже, что я могу им рассказать?
— Например, зачем вы сюда приехали?
Она раздраженно качнула головой.
— Вы же прекрасно все знаете.
— Я только догадываюсь, — поправил ее Дима. — Он сам нашел вас в Париже? Или это ваша инициатива?
— Нет, это его инициатива, — вздохнула Натали. — Я сама не до конца поняла, как он хочет меня использовать. Но он посулил мне хорошие деньги.
— Значит, вы знаете, о чем речь?
— Конечно. Коллекция монет моего прадеда. В Париже мы оформили все документы, чтобы заявить свои права на эти монеты. Но, насколько я понимаю, это все равно было очень сомнительно, не так ли?
— Нынче мы проживаем в чрезвычайно мутной водице, — вздохнув, сказал Дима. — Сейчас нет никаких законов, так что все может пройти, если знать, как.