— А вот еще гость пожаловал, — произнес он ласково. — Присаживайся, Димитрий, угостись чаем-то… Вот, отец Галактион угостил, какой-то китайский сорт. Душевный чай, можно сказать…
— С чаем мы потом разберемся, — сказал Дима. — У меня к вам разговор, отец Флавиан. Кое-что произошло…
Флавиан неторопливо отпил глоток чаю, посмаковал его.
— Благодарю за заботу, отец Галактион, — сказал он. — Не буду тебя задерживать, у тебя дел много.
Галактион, не допивший чаю, понимающе хихикнул и поднялся.
— Конспиратор ты, отец Димитрий, — он похлопал Диму по плечу.
— И ты, Миша, погуляй, — сказал Флавиан.
Михаил без слов поднялся и вышел вместе с Галактионом.
Дима сел на оставленный Галактионом стул и сказал:
— Был я там.
— Поговорили?
— Не получилось, — сказал Дима. — Этот ваш Смидович подослал какого-то шпанистого типа, который наехал на меня со своими уголовными штучками.
— То есть, как? — Флавиан даже чай отставил.
— Стал мне угрожать, — сказал Дима. — Прижал к стене, драться хотел…
— Ты ему нагрубил, что ли?
— Это он мне стал грубить с самого начала, — возразил Дима. — Нервный он был какой-то, вот что.
— И чем кончилось?
— Сдали мы его в участок, — сообщил Дима.
— Что? — ахнул Флавиан. — В милицию?
Дима кивнул.
— Володя Левшин уже нож у него нашел, — дополнил он свое сообщение. — Есть подозрение, что он и есть тот убийца, что Вольпина зарезал. Я не очень удивлюсь, если так оно и окажется.
— Я ничего не понимаю, — задумался Флавиан. — Как он выглядел?
— Худой, узколицый тип, — сказал Дима. — С меня ростом, в черных очках. Волосы короткие, одет франтово.
— Это не Смидович, конечно, — покачал головой Флариан. — Смидович человек резкий, но вполне интеллигентный, респектабельный.
— Чего не было, того не было, — сказал Дима.
— Ты в милиции про меня ничего не говорил? — спросил с подозрением Флавиан.
— Нет, — сказал Дима. — Не нравится мне все это, отче. Втравили вы меня в уголовную историю. Теперь, глядишь, они на меня охоту начнут.
— Ты сам втравился, — буркнул Флавиан. — Зачем было его в милицию тянуть? Ну, набили бы морду, да и бросили бы.
— А вдруг он и есть убийца?
— А вдруг — нет?
— Ну, знаете, отче, — протянул Дима. — Вы что-то слишком уж благодушны к этим бандитам.
— Я об обители нашей думаю, — заявил отец Флавиан с пафосом. — Что подумают люди? Ведь этот подонок, которого вы взяли, на допросе непременно укажет на монастырь.
— И что?
— Думаешь, Фотий это не использует против твоего Дионисия?
Дима пожал плечами.
— Не знаю, что он там использует, а про монеты я уже рассказал, — вздохнул он.
— Где? — ахнул Флавиан.
— В участке, у Левшина, — уточнил Дима. — Иначе мне было трудно объяснить, что меня свело с этим несимпатичным типом.
— Ах ты, напасть какая, — покачал он головой. — Ну, теперь начнется…
— Зато теперь продать монеты будет значительно труднее, — сказал Дима. — Скорее всего, тот, у кого эти монеты находятся, спрячется.
— В том-то и дело, — огорчился отец Фотий. — Теперь мы его точно не достанем.
— На все воля Божия, — сказал Дима. — Может, так и правильно. Закрутились мы опять с монетами этими, не монашеское это дело.
— Ну вот, — скривился язвительно Флавиан. — И ты о монашеском деле заговорил. Не иначе, к постригу готовишься, а?
Дима усмехнулся.
— Отец Елеазар сказал, что у меня еще волосы не выросли для пострига.
— В общем, подождем, — решил Фотий. — Раз уж так повернулось, то подождем. Только боюсь, не успокоются они. Смотри, как они решительны, одну убили, другого зарезали… Ничего не боятся.
— Честно говоря, — сказал Дима. — Этот босяк, что меня запугивал, не представляет собой ничего значительного. Так, мелочь всякая. Что называется, шестерка.
— Но все же, ты поосторожнее. В село без нужды не хаживай, посторонних не принимай…
— Спаси вас Господи, отче, — улыбнулся Дима. — За заботу, за беспокойство. Я так и поступлю.
— Ну, ступай, — кивнул отец Флавиан, осеняя его крестом. Дима ему вежливо поклонился и вышел.
13
Когда начали звонить к вечерней, Дима все еще сидел в библиотеке и размышлял о происходящем. Забежал Леонтий и глянул на него с подозрением.
— Скажи-ка, старче, что это рассказывают, будто ты тоже пошел к отцу архимандарину в духовные чада? — спросил он наконец.