Они проживали в номере заштатного отеля в небольшом турецком городишке, куда приехали еще вечером, чтобы дождаться здесь автобус с девушками. Как им стало известно, автобус более или менее благополучно миновал две границы и уже выехал на территорию Турции. Оставалось решить, как забрать пакет.
— Что с тобой? — услышал он голос Жени и обернулся.
В руке у него была незажженная сигарета.
— Курю, — сказал он.
— В ванной? — спросила Женя.
Додик покачал головой и попросил:
— Оставь меня, а?..
Женя смотрела на него в упор.
— Не будь слабаком, Додик, — сказала она. — У нас впереди важное дело.
Додик щелкнул зажигалкой и прикурил.
— По твоему, я слабак? — спросил он, выпуская дым.
— Ты так себя ведешь, — сказала Женя.
Додик резко выбросил руку и хлестнул ее по лицу тыльной стороной ладони. Женя отлетела к косяку двери, охнув.
Додик курил и смотрел на нее внимательно. Она облизнула кровь на губе и усмехнулась.
— Ну, хотя бы так…
А автобус задерживался, потому что в гостинице одного приграничного городка, где они совершили первую остановку, квартировался офицерский состав одной из частей турецкой армии, и потому девочки начали работу. Заработал на полную мощность гостиничный ресторан, началась повальная оргия. В этом бедламе Настя пряталась в номере, который делила с Дианой, и молилась только о том, чтобы та не водила клиентов к себе, Диана вернулась только под утро, пьяная и рыдающая от того, что «падлюга Мишка» отобрал у нее большую часть гонорара. Остаток ночи пришлось ее успокаивать, зато уже утром в гостинице стояла тишина, потому что все спали.
Положение у Насти было отчаянное. Денег не было, паспорт у нее был лишь российский, без всяких виз, и страна вокруг была чужая и неприветливая. Стоило ей выйти за дверь, а выходить приходилось, потому что туалетные комнаты были в конце коридора, как тотчас рядом возникал какой-нибудь местный вояка и начинал хватать и приставать. Утром она начала чувствовать, что ее мутит от голода.
Часов около одиннадцати девушки поднялись на завтрак. Сами путаны выглядели мрачно, но Миша цвел. Началась работа, и потекли деньги.
— Все хорошо, девочки, — объявил он, пока они сидели за столом. — Считаю возможным тормознуться здесь еще на ночь. Как вы?
Дружного ответа он не дождался, но и протестов не последовало. Работа есть работа, и они это понимали. Они за этим сюда ехали.
Вдруг заговорила Матильда, явно перекрашенная девица с мальчишеской стрижкой.
— Я хочу знать, — произнесла она раздраженно. — За чей счет питается эта монашка?
И она ткнула пальцем в Настю.
Настя съежилась, не зная что ответить.
— Тебе жалко? — пробурчала Диана.
— Нет, я хочу разобраться, — заявила Матильда. — С меня отстегивают почти две трети моих кровных заработанных лир, а эта праведница чем зарабатывает?
Поднялся нестройный гомон, и улыбающийся Миша поднял руки.
— Все, все, — сказал он. — Я понимаю ваше возмущение и разделяю его. Я с ней сам поговорю, от вашего лица…
— Только не от моего, — подала голос Изольда.
— После завтрака прогулка по городу, — объявил Миша. — Старайтесь по одиночке не ходить, местное население к нам относится без симпатий.
Он подошел к Насте и положил руку ей на плечо.
— А ты, дорогуша, поднимись ко мне для разговора.
От этих слов Настя просто похолодела.
Конечно, никуда подниматься она не стала, заперлась в номере и принялась читать псалтырь, испуганно прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Когда постучали в дверь, она долго не решалась отозваться, но, услышав голос Вени, сказала, что плохо себя чувствует. Веня что-то зашептал ей через дверь, и она открыла. Вместе с Веней вошел и Миша.
— Ну что, голуба, — сказал он, закрывая за собой дверь на ключ. — Я говорил тебе, что накажу?..
Настя не отвечала, склонив голову.
— И я накажу, — заявил Миша. — И тебе будет плохо…
— Что вам угодно? — пролепетала Настя.
— Чтобы ты начинала работать! — рявкнул Миша. — Знаешь, во сколько ты мне обошлась, с проездом, питанием и прочими прибамбасами?
Настя пожала плечами.
— Разумеется, я могу готовить, убирать, стирать… Можете располагать моими услугами.
— А что, — заискивающе произнес Веня. — Может, в самом деле, а, Миша?
— Заткнись, старый пидор, — заорал на него Миша. — Я привез ее не для того, чтобы она стирала и готовила!..