Он вышел на балкон с сигаретой и увидел на стоянке появившийся там ночью «Икарус». Вернувшись в номер, он нашел в сумке Жени японский бинокль, который при малых размерах давал приличное увеличение, и стал рассматривать подошедший автобус. Увидев номерной знак, он опустил бинокль и вздохнул. Это был тот самый автобус, который они ждали.
— Дженни, — позвал он негромко. — Дженни, милая… Проснись.
Женя потянулась, раскрыла глаза, и, увидев Додика над собой, радостно улыбнулась.
— Доброе утро, гигант… Ты еще способен на какие-то дела, а?..
— Они приехали, — сказал Додик.
— Кто? — спросила Женя, не желая просыпаться.
— Девки, — сказал Додик. — Они приехали прошлой ночью.
Женя поднялась, накинула халат и вместе с Додиком вышла на балкон. Через бинокль она осмотрела автобус, пожала плечами и сказала:
— Вот и все…
— Еще не все, — сказал Додик. — Они в нашем отеле, да?
— Ничего удивительного, — сказала Женя. — Это самый приличный отель в городе. Ну что, гражданин начальник, будем брать?
Она улыбнулась Додику и потянулась для поцелуя.
Додик отстранился.
— Как? Их там полный автобус, и потом мы не знаем, здесь ли та баба, что нам нужна.
— Не волнуйся, — сказала Женя, зевая. — Сейчас я приду в себя и спущусь к администратору, чтобы узнать имена приезжих. Как зовут нашу клиентку?
— Романишина Анастасия Георгиевна, — отвечал Додик.
— Прекрасно, — сказала Женя. — А потом ты ее пригласишь в свой номер. Какие проблемы?
— Ты думаешь, она с ними? — удивился Додик. — После монастыря?..
— Ну и что, — сказала Женя. — После монастыря тем более хочется…
Додик усмехнулся.
— Ревновать не будешь?
Женя усмехнулась в ответ.
— Я надеюсь, ты не зайдешь в этом слишком далеко.
— А если придется? — спросил Додик насмешливо.
Женя подала плечами.
— Тогда я пристрелю ее… Потом.
Она чмокнула Додика в губы и пошла в ванную.
Изольда вернулась в номер перед самым полуднем, внешне слегка усталая, но вполне жизнерадостная. Бросила Насте пакет с едой и упала на кровать.
— Это мне? — спросила Настя осторожно.
— Лопай, сестрица, — сказала Изольда. — Остатки пиршества…
Настя помолчала, глядя на нее, потом спросила:
— Ты, наверное, спать хочешь?
— Хочу, — подтвердила Изольда. — Притомилась, как же… Ты мне сочувствуешь, да? — усмехнулась она.
— Конечно, — сказала Настя. — Тебе сейчас очень тяжело, ведь так?..
— Нет, — сказала Изольда. — Не очень. Привычка, знаешь ли, выработалась.
Настя смущенно опустила голову.
— Я не об этом, — сказала она. — Тебя девушки не третируют?
— Попробовали бы они меня третировать, — хмыкнула Изольда.
Настя улыбнулась.
— Я очень благодарна тебе.
— Ладно, — вздохнула Изольда. — Авось, и ты мне поможешь когда-нибудь.
— Конечно, я готова, — сказала Настя.
Изольда только вздохнула, вытянувшись на кровати.
— Сегодня подругу встретила, — сообщила она. — Мы с ней вместе танцевали…
— Танцевали? — удивилась Настя.
— Да, — сказала Изольда с грустью в голосе. — Я когда-то танцевала, ты можешь себе это представить?
Настя улыбнулась.
— Почему нет?
— Потому что раскабанела, как свинья, — сказала раздраженно Изольда.
— Раскабанела, как свинья? — переспросила Настя с улыбкой. — Интересный образ получается.
— Я была стройная как тростинка, — мечтательно вздохнув, сказала Изольда. — Но вот приспичило мне рожать… Все говорили, не надо тебе этого, а я вот уперлась. Хорошо бы, замужем была, а то ведь залетела по дурости…
Настя смотрела на нее с интересом.
— Родила?
— Родила, — буркнула Изольда. — В этом году в школу пойдет.
— Мальчик?
— Девочка, — ответила Изольда.
Потянулась к сумочке, достала фотографию и протянула Насте. Там была милая девочка с косичками в джинсовом костюмчике и с огромной куклой в руках.
— Какое чудо! — воскликнула Настя. — Как ее зовут?
— Настей ее зовут, — сказала Изольда, улыбнувшись.
— Тезка, значит, — сказала Настя. — И ты еще о чем-то жалеешь?
— Вообще-то она болеет, — сказала Изольда. — Но так… Я не жалею, я о карьере жалею. Мне теперь на себя смотреть противно. А Роза, знаешь какая? Я ее увидела, у меня сердце сжалось… Ничуть не изменилась.