— На сто процентов, — объявил Веня восторженно.
— А то с вашими путанами без штанов остаться можно, — хихикнул Федя.
Тут раскрылась дверь, и вошел Пак, такой же невозмутимый, как и вышел. Прошел по комнате, сел к столу.
— Говорят, она по магазинам пошла, Пак, — сказал Федя, посматривая на него с интересом. — Видели, как они с подругой выходили.
Пак кивнул.
— У тебя другая информация? — спросил Федя с подозрением.
Пак снова кивнул.
— Так говори же, морда косоглазая! — раздраженно потребовал Федя.
— Фуфло, — сказал Пак. — Они шмотки собрали.
Федя выпрямился.
— Что это значит?
— Это значит, что они сделали ноги, — сказал Пак спокойно.
— Не может быть, — воскликнул Миша. — Это невозможно! С какой стати?..
Федя смотрел на него с прищуром.
— И еще, — добавил Пак. — Это значит, что их кто-то предупредил.
Веня побледнел и потянулся за стопкой водки на столе. Федя резким движением прижал его руку к столу и взял нож, словно приготовился отпилить Вене кисть.
— Теперь говори, старый пидор, чего ты им там наболтал…
У Вени задрожала челюсть, и он жалобно заплакал.
11
После недолгой охоты в баре Додик подцепил Матильду, которая показалась ему наименее вульгарной среди тех, что ошивались в поле зрения, и предложил ей выпить, прежде чем подняться в номер. Та немедленно заказала себе какой-то коктейль и принялась постреливать на Додика глазами. Додик не спеша цедил свой коньяк, посылая своей избраннице снисходительные улыбки, время от времени поглядывая в зал, где за столиком в углу сидела Женя и наливалась ревностью. Он знал, что играет с огнем, но ему это казалось забавным.
— Ну что, — спросил он, когда Матильда допила свой коктейль. — Пошли, займемся физическими упражнениями, киска?
— Фи, — сказала та, капризно дернув плечиком. — Какой ты прямолинейный, котик… Я тебе нравлюсь, да?
— Я тащусь, — отвечал Додик.
— Ты тоже смотришься классно, — сказала Матильда. — Странно, что мы не встретились в Москве, да?
— У нас еще все впереди, — пообещал Додик.
Она собрала губки и потянулась к нему. Додик наклонился и чмокнул ее, почувствовав запах недурных французских духов. Это приключение стало обретать симпатичные стороны.
Женя за столиком пила коктейль и смотрела в сторону. Она понимала, что Додик должен был раскрутить одну из девиц, потому что они уже заметили нездоровую суету среди путан и забеспокоились. Но ей было глубоко противно представить, как они будут барахтаться в той самой постели, где накануне она испытала столько живого восторга. Особенно ее бесило то, что сам Додик не испытывал никаких сомнений в этом вопросе и шел на постельную сцену вполне охотно. Одно слово, кобель.
В этот момент в зал вошли Миша, Федя и Пак. Федя допился до той степени, когда возникает необходимость пообщаться с окружающими, выразить им или свои симпатии, или даже наоборот. К этому времени Веня Давидович, путанно изложивший уже все свои соображения относительно множества несправедливостей в отношении Насти, что и вынудило его предупредить ее о возможных последствиях, был связан по рукам и ногам широким медицинским пластырем и брошен в большой одежный шкаф, где и задыхался понемногу от бессилия, волнения и приступа бронхиальной астмы. Его оставили на потом. Они уже сообразили, что Настя с Изольдой бежали, но не спешили ничего предпринимать. В этой сложной и щекотливой ситуации следовало соблюсти достоинство. Пак уже наметил ряд необходимых действий, но Федя заявил, что делами он будет заниматься только утром, и потребовал развлечений.
Женя, наблюдавшая за тем, как девушки приветствовали Мишу, поняла, что он являлся их менеджером, и после второй порции довольно крепкого коктейля решительно поднялась и направилась к их столику.
— Ну что, — сказала Матильда Додику. — Я готова… Пошли?
— Летим, — сказал тот.
Она пошла вперед, игриво покачивая бедрами и оборачиваясь назад с загадочной, как ей казалось, улыбкой. Додик шел за ней, кося взглядом в сторону Жени. Он не нашел ее на месте, растерянно глянул в зал и вдруг увидел, как она садится за столик к каким-то незнакомым парням. Додик пригляделся и похолодел, потому что узнал Пака. Пака знали многие в Москве. А узнав Пака, он без труда узнал и Федю Брэка, известного завсегдатая московских ресторанов. Теперь Женя села к ним за столик, и это могло означать все, что угодно. Додик пожал плечами и поспешил за своей избранницей.
— Значит, это вы привезли столичных курочек? — развязно говорила в это время Женя.