— Тогда о чем мы говорим? — пожала плечами Галя. — Ты пойми, нас взяли за горло. Практически, это элементарное изнасилование. А при изнасиловании надо расслабиться и попытаться получить удовольствие. Понятно?
Настя промолчала.
— Тебя насиловали когда-нибудь? — спросила Галя насмешливо.
— Да, — сказала Настя. — Меня насиловали.
Галя глянула на нее с интересом.
— Правда?
— Правда, — сказала Настя. — И скажу сразу, удовольствия я не получила.
Галя пожала плечами.
— Извини, я просто так…
Заглянула Роза и позвала:
— Девочки, завтракать.
Завтрак прошел в угрюмом молчании, хотя Роза и пыталась о чем-то щебетать, но каждый раз сбивалась. После завтрака Галя закурила сигарету, сидя на кухне в одиночестве, а Роза в гостиной пыталась что-то объяснить Насте, как-то оправдать свою жесткость. Настя не спорила с ней, но слушала ее плохо. Наконец появилась Галя, улыбнулась и провозгласила:
— На выход, с вещами, да?
Оделась она особенно ярко и вульгарно, как и полагалось проститутке ее типажа, так что Роза даже смущенно сделала ей неуверенное замечание. Они вышли, спустились в лифте вниз, и там Галя вспомнила, что оставила сумочку.
— Там же таблетки, — пояснила она Розе.
Когда она вернулась, Настя вскочила.
— Ты решилась?
— Нет, — сказала Галя. — Сумочку забыла.
Настя разочаровано вздохнула и села. Галя взяла сумочку и предупредила.
— В общем так, подруга… Собери вещи и будь наготове. Как только я вернусь, мы снимаемся с места. Поняла?
— Что ты задумала? — испуганно спросила Настя.
— Так, — усмехнулась Галя. — Шуточку одну… Привет!
И она ушла, лихо хлопнув дверью.
13
Не требовалось большого ума, чтобы сообразить, что Галя вознамерилась решительно нарушить закон. Поначалу Настя даже захотела кинуться вслед и отговорить ее от авантюры, но перед закрытой дверью она остановилась и задумалась. Что, собственно, может предложить взамен она?
За годы пребывания в монашеской обители она успела понять, что никогда не сможет стать миссионером, потому что в ней уже было воспитано недоверие к слову. Поколение, чье становление пришлось на годы застоя, впитало в себя лошадиную дозу прививки против всякого пафоса. Единственно значимым оставался личный пример, и, к счастью, история христианства преизобиловала такими примерами. Настя прониклась действенностью этих примеров, но она не была уверена, что сможет донести свое восхищение до слушателей, если ей придется выступать с этим перед людьми. Именно поэтому она зареклась проповедовать Слово Божие где бы то ни было и никогда не стремилась к этому. Тогда что она могла бы возразить Гале, которая шла к этому похотливому слизняку, как на войну?
Некоторое время Настя пыталась читать псалмы, чтобы успокоиться, но потом все же не выдержала и стала ходить по комнате. В поле ее зрения попал телефон, и она вдруг подумала о том, что может позвонить в Нижнереченск. Она села к аппарату, дрожащей рукой стала набирать номер и сбилась посреди набора. Снова стала набирать, попытавшись для этого сосредоточиться, и снова сбилась. Тогда она положила трубку, прочитала по памяти покаянный псалом 50, вздохнула и снова приступила к телефону.
Теперь набор состоялся, что-то щелкнуло, и через некоторое время потянулись гудки, от которых у Насти взволнованно забилось сердце.
В трубке щелкнуло, и послышался усталый голос:
— Я слушаю.
— Паша, — пролепетала Настя, чуть не расплакавшись. — Паша, это Настя!
— Что-о? — протянул на том конце Паша Жемчужников и начал зачем-то орать в трубку. — Настя! Настя, где ты есть? Ты что, с ума сошла, куда ты пропала?.. Тебя тут милиция разыскивает…
— Помолчи, пожалуйста, — попросила Настя, смеясь сквозь слезы. — Мне очень приятно тебя слышать, Паша… Если бы ты только знал, что со мною было?..
— Ты намерена возвращаться домой? — заревел Паша. — Что это за фокусы, в конце концов, стоило тебе на секунду выйти за монастырскую ограду, как сразу оказалась в автобусе, набитом проститутками!..
— Откуда ты знаешь? — смеясь, спросила Настя.
— Милиция сообщила, — буркнул Паша. — Так я дождусь от тебя какой-нибудь информации, а?
— Ты не даешь сказать мне слова, — отвечала Настя. — А мне очень нужна твоя помощь.
— Я так и знал, — буркнул Паша. — Наверняка, вляпалась в какую-нибудь историю, да? Ты из Турции звонишь, что ли?
— Из Ташкента.
— О! — сказал Паша. — География расширяется. Решила проповедовать среди мусульман?