— Когда это было?
— Году в восемьдесят седьмом, — ответил он. — Я был с нею на гастролях в Прибалтике, и все было прекрасно. А когда мы вернулись, она дала понять, что все кончено.
— Их нравы, — заметил я.
— Я не имею к ней никаких претензий, — поспешил заявить Юра.
— Ты что-нибудь знаешь о том периоде, когда она начинала? — спросил я.
Он пожал плечами.
— Ничего определенного. Ее выводил, как мне кажется, Алекс Кэлброд. Помнишь, был такой пижон?
— Смутно, — сказал я. — С кем она тогда работала?
— Я представления не имею, — признался Юра.
— А узнать можешь? — спросил я. — Есть же в городе знатоки музыкальной жизни, записные сплетники и всезнайки, а?
Он улыбнулся.
— Есть. В отделе культуры до сих пор сидит Ася Вепренская, дочка бывшего военкома и фанат рока в семидесятые годы. Она крутилась во всех тусовках того времени.
— Она мне нужна, — сказал я.
Юра пожал плечами.
— Стоит только позвонить. Но она в прекрасных отношениях со Щелкановой!
На студии жил миф о том, что мы с Мариной Антоновной Щелкановой, заведующей отделом культуры городской администрации, чуть ли не смертельные враги. Это шло из той эпохи, когда Марина Антоновна была моим непосредственным начальником, и мы действительно вели холодную войну, но с тех пор прошло много времени, и наши новые отношения характеризовались редкими встречами на официальных мероприятиях и изысканной любезностью.
— Я тоже, — сказал я в ответ.
Сценаристы принесли новый вариант сценария для «Детектива», опять отдающий духом халтуры, но хотя бы съедобный, и потому я, скрепя сердце, подписал его к работе. Нас поджимали сроки, и на новую доработку не оставалось времени.
Валера Хабаров пришел с интересным вариантом сцены для Марины и ее окружения. Как и следовало ожидать, сцена лирических отношений внутри треугольника «королева — паж — фрейлина» была решена Валерой в тошнотворно сентиментальных тонах, но с той тонкой мерой равновесия, когда люди соображающие могут наслаждаться пародийностью ситуации, а те, что попроще, с охотой прольют слезу.
— Это надо снимать, — сказал я решительно.
— Как снимать? — испугался Валера. — Ни сметы, ни денег…
— Готовь режиссуру, — потребовал я. — Я сделаю все, что надо, а ты будешь снимать. Сколько тебе надо времени?
Он пожал плечами.
— Да я хоть завтра готов…
Я улыбнулся. Этот парень нравился мне все больше.
— Все, — сказал я Жене Наволоцкой. — Я пошел к Глушко.
— После обеда ожидались спонсоры, — напомнила она.
— Это святое! — сказал я. — Буду, как штык!
Максим Иванович как раз перед моим приходом провел совещание административного состава, так что настроение у него было рабочее.
— Где деньги на мою передачу? — спросил я его прямо. — У нас уже все готово к съемкам, нужны деньги.
— Мы же договорились, — нахмурился он. — Сначала сценарий и смета, а уже потом деньги.
— Максим Иванович, дорогой, — воскликнул я. — Февраль заканчивается, вы представляете, что это будет за работа, если мы будем и дальше тянуть?
— Ну, давай смету, и я пойду к начальству, — чуть испуганно согласился он.
— Смета у вас будет сегодня, — сказал я. — Но и вы пообещайте, что завтра же вернетесь с деньгами.
Он заулыбался.
— Сам знаешь, что это невозможно…
— Но я начинаю работать, — предупредил я. — Если что, все спишем под какой-нибудь «Караван-сарай».
— Кстати, о «Караван-сарае», — вспомнил он. — Что там произошло в последней передаче? Весь город шумит.
Я усмехнулся. Это случилось на развлекательной передаче «Караван-сарай», где воспроизводилась одна из популярных форм соревновательной викторины. Еженедельно мы проводили интеллектуальную дуэль, используя для съемок студентов городских вузов и прочих умников, кто только был готов выйти на съемочную площадку и продемонстрировать свою эрудицию. Поскольку шел какой-то важный финал, ведущим был я сам, генеральный директор телекомпании «ТВ — Шоу». Контакт с ребятами я нашел легко, и все было хорошо, пока дело не вышло на заключительные вопросы. Напряжение возросло необычайно, болельщики неистовствовали, и нам пришлось останавливать съемку, чтобы их успокоить. Наконец в решающий момент, когда одна из команд отвечала на вопрос, ребята совершили небольшую ошибку, за которую я решил не засчитывать им правильный ответ. Прокатился стон разочарования и протеста, но я проявил твердость и приступил к другому вопросу, который был посвящен Шекспиру. Речь шла о сцене «Мышеловка» в «Гамлете». Когда соперники предыдущих неудачников первыми собрались отвечать, стало ясно, что они победители. Но вот что заявил молодой наглец: