Биография же у Вани такая. После армии окончил строительный институт. Потом проработал всего месяц на стройке, как стройка обанкротилась и приказала долго жить. Государственные стройки тогда часто банкротили, чтобы потом «прихвати- зировать» их. Походил безработный Иван по Москве и устроился в риелторскую фирму, где перед началом работы надо было пройти курс обучения у психолога.
И вот сидит Иван на лекции и слушает наставления психолога, как работать с клиентами разных категорий. Старичков, владеющих квартирами в центре Москвы, надо выманивать на окраину, в такой-то район, с помощью страшилок: дескать, на Арбате радиация, как после атомной войны, а там лес, свежий воздух, и белые грибы шеренгой стоят. «Какие там грибы? — тоскливо думает Ваня. — Там мусорная свалка, помойка и вонь». Нехорошо на душе, а надо терпеть, потому что на иждивении у Вани две старенькие тётушки. Они вырастили Ваню после смерти родителей, и он обязан обеспечить им достойную жизнь.
Терпел, терпел Ваня и не вытерпел, когда лектор, похохатывая, стал объяснять, как обхитрить православных:
— Надо так задурить попа, чтобы он благословил «православнутых» на переезд. И тогда они, как бараны, переедут из роскошной квартиры в сарай под Рязанью. Попы у нас через одного придурки, а потому...
— Не смейте так говорить о батюшках! — прервал лектора наш спецназовец и в гневе покинул аудиторию.
Почему этот далёкий от Церкви человек заступился за иереев, он и сам не понимал, но откуда-то знал: про батюшек плохо говорить нельзя.
А дальше было вот что. Иван стал работать в одиночку. Дал объявление в газету, арендовал офис. Сидит он неделями в своём офисе, а ни одного клиента нет. И тут друг детства Вася — в прошлом бандит, а ныне банкир — собрал по случаю юбилея «пацанов» из их бывшего двора. Конечно, про их двор говорили нехорошее, дескать, шпана замоскворецкая. И всё же у них было по-своему счастливое детство, потому что каждый верил: друг никогда не предаст друга. И они бились насмерть с пришлыми уголовниками, ночами пили портвейн в подворотне и, подражая Высоцкому, хрипло пели под гитару «Ах, вы кони привередливые!» и что-то ещё про близкую смерть. Потом они ушли из этого двора — кто в тюрьму, кто в спецназ, кто в церковь.
И лучший гитарист их двора Иннокентий стал известным московским дьяконом.
Жизнь надолго разлучила их, и теперь они радовались, собравшись вместе.
— Пацаны, — счастливо объявил Василий, — на днях покупаю особняк, бывший дворец князя Юсупова. Бабла придётся отвалить немерено, а мне не жалко. Хочу дворец!
— Какой дворец? — удивился Иван, зная, что по указанному Василием адресу был не дворец, а ночлежный дом XIX века. То есть строили особняк с величественными колоннами, но из-за плывуна под домом фундамент перекосило, в стенах зияли трещины, и селились в бомжатнике лишь бродяги и нищие. Власти давно собирались снести этот дом, да всё руки не доходили. И тут буквально за копейки бомжатник выкупили у властей хитроумные риелторы, замаскировали трещины в стенах обоями, повесили картины в золочёных рамах и теперь за миллионы продавали бомжатник Васе.
— Да я их на британский флаг порву! — вскипел Василий, узнав о мошенничестве.
С мошенниками, по словам Васи, «культурно поговорили», после чего они спешно выехали из Москвы на Дальний Восток. А потом риелтор Ваня купил другу Васе такие роскошные апартаменты, что тот растроганно сказал:
— Ванька, ты гений! Теперь все клиенты из братвы твои.
И потянулись к Ивану авторитеты из зоны, разбогатевшие и уверенные: они достойны жить в роскоши и в роскошном жилье. А потом банкир
Василий привёз к Ване своего покровителя — генерала МВД. Генералу очень хотелось подарить дочке к свадьбе квартиру, но терзали сомнения: цены-то на жильё нынче кусачие, и потянет ли он? А когда Иван купил к свадьбе прекрасную квартиру по весьма умеренной цене, генерал сказал:
— Ваня, я твой должник. И если тебя хоть кто- то пальцем тронет, я сразу пришлю ОМОН.
Вмешательство ОМОНа в моём деле было бы не лишним, и вот почему. В ту пору мне хотелось жить «аки древние», а в древности христиане жили жертвенно и продавали свои имения, помогая бедным. Хотелось святости, и о моих подвигах той поры подруга украинка сказала насмешливо: «Коня кувае, а жаба лапу пидставляе». Короче, я сдала свою московскую квартиру молодому бизнесмену с женой по такой смехотворно низкой цене, что супруги решили: хозяйка явно больна на всю голову, и тут не грех квартиру отнять. Действовали они решительно — вывезли мою мебель на помойку, поставили железные двери и врезали в них свои замки. Нас с Иваном даже в квартиру не пустили. А в телефонных переговорах поставили условие: или я продаю им свою квартиру по цене сарая в Урюпинске, или моего сына встретят на улице нехорошие люди, и сами понимаете, что будет с ним.