Я затряслась. А Ванечка выпроводил меня из Москвы в наш деревенский дом и сказал: «Я сам разберусь». Почти месяц шла битва за квартиру, но что там происходило, не знаю. Иван, как обычно, был немногословен, а на вопросы отвечал философски: «А зачем, интересно, мне вас грузить?» Но с жильцами, похоже, «культурно поговорили», потому что, съезжая с квартиры, жена бизнесмена сказала надменно:
— Я давно говорила мужу: надо срочно валить из совка. Рашка — страна хамского бескультурья, тьфу!
Переехали они, кажется, в Англию. А Иван привёл к нам в квартиру покупателя, пригрозившего мне:
— Я стреляю с двух рук по-македонски, и за обман сразу пулю в лоб!
— Батюшка, — пожаловалась я отцу Георгию, — Иван к нам бандита привёл.
— А вы спросите у этого человека, — улыбнулся отец Георгий, — в каком банке лучше деньги хранить.
Оказалось, что наш покупатель, бывший опер с Петровки, служит начальником охраны в банке. «Кругом одно жульё!» — горевал бывший опер и, причисляя нас с Иваном к жуликам, регулярно демонстрировал свой пистолет.
Покупатель был нервный, такой и выстрелить может. И когда нам сообщили, что схиархимандрит Илий в Москве и сегодня служит в церкви на Арбате, мы с Иваном помчались туда. Успели только к концу службы. А батюшка Илий принял Ваню, как родного. Обнял его и радуется — не нарадуется, и у Ивана, смотрю, улыбка до ушей. Пошептались они о чём-то в сторонке, и отец Илий сказал:
— Вот наш Ваня помолится, и наступит мир.
Помолится он, как же! Ваня даже «Отче наш» не знает.
И всё же мир наступил, правда, не сразу. Сначала мы с нашим нервным покупателем оформили в нотариальной конторе сделку о продаже квартиры. А из документа с печатью явствовало, что квартира продана и деньги за неё получены, хотя нам не заплатили ещё ни рубля. Только после регистрации сделки в Росреестре на Звёздном бульваре хозяева получали деньги, а покупатель — документы на квартиру. Так было заведено. А пока деньги были отданы на сохранение диакону Иннокентию.
Приехали мы с Ваней на Звёздный бульвар, а там километровая очередь. Оказывается, компьютеры Росреестра уже две недели «висят». Обстановка, как на войне. Люди не расходятся даже ночью, жгут костры, чтобы согреться, и рассказывают, например, такие истории:
— Одна тётка отдала документы покупателю, а он ей вместо денег сунул дулю в нос. Тётка была толстая, но очень храбрая. Прыгнула она, как тигр, на кидалу, выхватила у него документы на квартиру, а потом сжевала и проглотила их.
Нервозность толпы исподволь заражала, и я уже была готова жевать бумагу и глотать.
— Пойдёмте отсюда,—уговаривал меня Ваня, считавший ниже своего риелторского достоинства стоять в очередях.
У него были везде свои «прикормленные» люди, готовые за определённую мзду оформить всё быстро и без очереди. А ещё постоянно звонил наш покупатель Андрей и жаловался на диакона Иннокентия, который, видите ли, ушёл на службу в церковь:
— Как можно оставить без присмотра квартиру, где такие деньжищи лежат? Умоляю, срочно оформляйте сделку. Дайте взятку, кому надо. Я всё оплачу!
Иван терпеливо объяснял Андрею, что никакая взятка не поможет, пока компьютеры «висят». А в ответ — стон измученного человека:
— Да когда же кончится эта пытка?!
Нас самих волновало: когда? Задали этот вопрос охраннику, дежурившему у входа в Росреестр, а он ответил:
— Сегодня точно приёма не будет. В шесть работа заканчивается, а уже полшестого.
Вдруг по очереди молнией пронёсся крик: «Компьютеры заработали!» И измученная наэлектризованная толпа ринулась в офис, сметая всё на своём пути и буквально втолкнув нас с Иваном туда. Сразу же откуда-то появились омоновцы и, охаживая всех дубинками, стали вытеснять толпу на улицу. Мы с Ваней спрятались за портьерой, затаились и ждём. Выглядываем из-за портьеры — тишина, возле окошка регистратуры всего двое очередников, и мы с Иваном пристроились третьими. Без пяти шесть подошла наша очередь. Подали документы в окошко, а регистраторша вышвырнула их обратно: «Рабочий день окончен. Я не железная, чтоб до ночи пахать!» Ваня пробовал умилостивить её конвертом с долларами, но вышло ещё хуже.
— Олигархи проклятые, — раскричалась женщина, — наворовали у народа! А мне как без мужа детей поднимать?
— Ванечка, — говорю, — поехали домой.