* * *
«Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить» (Мф. 10; 28). Так вот, об искушениях, убивающих душу и само желание жить. Прихожанин нашего храма чуваш Миша рассказал однажды о той трагедии, когда его предки-язычники уже утратили веру в языческих божков, но ещё не знали Христа. И жизнь во мраке безверия была настолько невыносима, что они уходили в лес, ложились на землю и добровольно умирали от голода. Чуваши выстрадали свою веру, как и многие из нас. И если я сознательно не называю имена авторов упомянутых здесь статей, то лишь потому, что это тоже тоска по святости и та ревность о благочестии, что принимает порой болезненный вид.
Путь ко Христу — всегда крестный путь. И я не раз наблюдала такое явление: живёт человек в грехе, не веруя в Бога, и живёт преспокойненько. А после крещения начинается такая духовная брань! Вот и на меня после крещения обрушились такие скорби, что временами казалось — я больше не выдержу. Рассказала я о своих бедах архимандриту Иоанну (Крестьянкину), и он написал мне в письме: «А я ведь вас призову к подвигу — идти дальше за Христом, идти по водам, одной верой преодолевая скорбные обстоятельства жизни своей». Признаться, мне показалось лестным сравнение с апостолом Петром, дерзнувшим ходить по водам. А недавно гостил у меня знакомый батюшка. Прочитал он письмо архимандрита Иоанна и вдруг сказал:
— Да, наше время — это хождение по водам в эпоху бурь. Мир напояет ныне душу таким ядом, что кто-то, вижу, отошёл от Церкви, кто-то тонет в пучине уныния. И мы уже не слышим голоса
Иисуса Христа: «Маловерный! зачем ты усомнился?»
— Зато вас, батюшка, никто не видел унывающим.
— Бросьте. Такая скорбь порою в душе! На днях по просьбе владыки ездил разбираться с доносом на священника. А священник — золото: аскет, молитвенник. Горяч, конечно, по молодости лет, но ведь по делу. Там церковные активистки под водительством старосты так взвинтили цены на требы, что без больших денег и покойника не отпеть. Даже за Причастие деньги требуют: «Получил благодать? Плати!» Вот и обличил их батюшка словами: «Христос выгнал торговцев из храма, а вы выгоняете из церкви Христа». Обиделись насмерть! Своего пастыря, как могли, похулили. Зато себя расхвалили: мы, мол, жизни не щадили, восстанавливая церковь, мы не для себя — на нужды храма собираем. И такие они безгрешные праведники! Боюсь я этих безгрешных — им не нужен Спаситель. Почему, не понимаю, иные веруют, что спасает не Христос, а «идеальный поп» — с ангельскими крылышками желательно?
Уже после отъезда батюшки вспомнила историю. Где-то в Сибири есть безвестная могила шестидесяти восьми иереев, расстрелянных в годы красного террора. Говорят, их расстреливали так. Ставили на край могилы и задавали вопрос: «Ну что, поп, веруешь во Христа?» — «Верую», — отвечал тот и падал в могилу расстрелянный. А потом на его место становился следующий, чтобы тоже ответить: «Верую».
Я люблю этих наших батюшек, возможно, в чём-то по-человечески немощных, но способных отдать жизнь за веру свою.
* * *
На всю жизнь запомнился совет одного из подвижников древности: если кто-то хулит твоего духовного отца, то даже не отойди, а отскочи в сторону. Но на практике чаще бывает так. Пытаюсь остановить мою гостью-москвичку, весьма резко критикующую батюшку за несоответствие её идеалам, а она в ответ:
— Я не в осуждение, а в рассуждение. В нашей Церкви всё должно быть безукоризненно свято, и мы призваны бороться за чистоту рядов.
В годы моей юности была популярной поговорка «И будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется». Вот и борьба «за чистоту рядов» несёт в себе такое разрушение, что кто-то с подозрением косится даже на новомучеников.
Но бывает и по-другому. Однажды в Оптиной пустыни паломница рассказала про назойливую старушку из их епархии. Старушка регулярно писала письма в епархию, добиваясь канонизации своего духовного отца, расстрелянного в годы гонений. Из Комиссии по канонизации приходили ответы, что поводов для прославления данного священника нет, и даже указывали на некоторые изъяны в его биографии. «Нет, мой батюшка святой», — возражала старушка и снова писала по инстанциям. Это была упорная борьба духовной дочери за своего любимого батюшку с хождением