В том-то, вероятно, и заключается главная трагедия богоборчества, что здесь ничтожное превращается в великое, и люди веруют в значимость престижной тряпки, телефона с особой пупочкой или такой вешалки, какой у «серых» людей нет. И ради какой же ерунды гробится жизнь?!
Убедительная просьба
Проводила мама сына на учёбу в семинарию. Молится о нём, любит, тоскует и говорит о своём одиночестве так:
— Сегодня зашла в комнату сына, а разбросанных вещей там уже нет.
Помолчала и снова вздохнула:
— Как же грустно, когда в доме идеальный порядок!
Стоим мы с этой мамой на остановке, ждём маршрутку. А рядом две женщины говорят о своих домашних:
— За мужиками — сплошная уборка! Вот мой балбес, шестнадцать лет парню, а до сих пор бросает свои вещи где ни попадя.
Мой муж ещё хуже. Так расшвыряет свои носки, что их потом парами не соберёшь.
Убедительная просьба, — обратилась к ним мама семинариста, — не ругайте своих сыновей и мужей. Хуже, поверьте, тот идеальный порядок, когда вещи разбрасывать некому.
«Счастливый таксист»
Везу из больницы в монастырь знакомого иеромонаха, а молоденький таксист радуется, словно дитя:
— Вот мне свезло — батюшку везу! А я ведь, батюшка, дважды верующий.
— Это как?
— А так. Одна моя бабушка, русская, крестила меня в честь Александра Невского. Сашка я, Александр. А другая бабушка, татарка, позвала муллу, сделали мне обрезание и всё, что положено по мусульманскои вере. Теперь куда ни приду — везде свой! Я счастливый человек, правда?
Договорить не получилось, мы уже приехали. Но позже батюшка не раз рассказывал мне истории под кодовым названием «счастливый таксист»:
— Пришёл ко мне на исповедь бизнесмен и говорит: «Сегодня по гороскопу мне надо причаститься. Я по таким важным вопросам всегда с гороскопом сверяюсь». — «А какой вы веры?» — спрашиваю. — «Православной». — «Нет, — говорю, — вы „счастливый таксист“!» И сколько же таких «счастливчиков» на земле! Вот недавно друзья уговорили меня почитать Улицкую: дескать, звезда мировой величины, лауреат Всероссийской премии, о Православии пишет. Начал я читать и ахнул — да это же просто «счастливая таксистка», и такая всеядная, что для всех и повсюду «своя»! Читал я и вспоминал историю про ту старушку, что у иконы Страшного Суда ставила две свечи: одну — Христу, другую — дьяволу, чтобы на всякий случай задобрить и его. Но старушка всё-таки малограмотная. А тут образованный человек и властитель дум. Как так?
«Кира, вернись!»
Кира — это сама элегантность. Одевается в лучших бутиках Европы, следующих традициям той высокой моды, что не допускает ничего кричащего, вульгарного и бьющего по глазам. Всё очень скромно, очень дорого и изысканно. А в Европу Кира ездит, как к себе домой, потому что папа у неё «шпион», то есть дипломат, и к тому же благородных дворянских кровей.
В Кире чувствуется дворянская выучка: прямая спинка, прекрасная чистая русская речь без новомодного сленга. А главное, та особого рода воспитанность, когда в ситуациях, где люди взрываются и кричат, Кира царственно спокойна. Помню, на именинах у Киры собрались её подружки с филфака, читающие английские книги в подлиннике, а Сервантеса — на испанском. Поздравить именинницу зашёл сосед, поэт-песенник Витя, известный своей способностью регулярно жениться на блондинках из той серии, когда одна блондинка спрашивает другую: «Как правильно пишется — Иран или Ирак?» В общем, поднял Витя тост в честь прекрасных дам и вдруг начал хамить:
— Ненавижу умных баб! И как с вами, умными, мужикам-то живётся?
— А как тебе, Витенька, живётся с неумными? — ласково спросила именинница.
Тут Витя густо покраснел, потому что его любимые жёны были настолько вульгарны, что поэт втайне стыдился их.
А ещё Кира — прекрасная рассказчица. Вот мы едем с ней из Москвы в Оптину пустынь, и Кира рассказывает мне истории, известные ей от бабушек: как в старину отмечали Рождество и Пасху, а на именины съезжалось множество гостей. Не день рождения, как сейчас, а именины считались тогда главным праздником, потому что люди благоговели перед своими Небесными покровителями, воздавая им славу и честь.
Дорога долгая, слишком долгая. Из-за ремонта моста через Оку прямые рейсы на Козельск отменили, и мы добираемся до монастыря кружным путём, пересаживаясь с автобуса на автобус.
— Хочу купить дом возле Оптиной пустыни, — говорит Кира. — У нас, у дворян, Православие в крови, но без той самой шарахнутости новоначальных.