- Это билет сама знаешь, куда. А ещё у меня есть борода, так что у тебя нет права мне отказать.
Вяло сопротивляясь, я позволила Саше притянуть меня к себе. Уютно устроилась на его коленях и, стерев подушечкой большого пальца молочные усы, поцеловала в губы. Мягко и нежно.
- У тебя, правда, уже борода почти, - я потерлась носом о растительность на его подбородке.
- Неделю бритву не видел.
- Нормальных трусов тоже, - я шутливо щелкнула резинкой семейных трусов на нём.
- Опасные трусы, кстати.
- Почему? Слетают?
- Да лучше бы слетали, - фыркнул Саша. – А так, иногда не знаешь, куда яйца в них закатились. Нифига не держится.
- Я понимаю, что женщинам нужна поддержка груди, для чего бюстгальтеры и придуманы. Но для чего мужчинам поддержка… бубенчиков? Может, у вас что-то типа яичного декольте имеется, а мы, женщины, не в курсе?
- Это… Это просто нужно прочувствовать, - выпалил Саша, не в силах подобрать более точные слова.
- Да ладно. Разницу между спортивным топом и свободным футболкой я тоже на себе ощущаю.
- Вот! Это я и хотел сказать, - Саша прижался щекой к моему лбу и шумно вздохнул. – И мы потратили почти весь день на одну эту комнатку? М-да…
- Если бы меньше друг друга лапали, то сделали бы всё за пару часов. Это ты ещё не участвовал в побелке дома. Раньше здесь даже намека на обои не было. Все белилось – и стены, и потолок, и печка. Каждый год в начале лета. Сначала нужно было всё вынести из дома, накрыть старыми простынями то, что невозможно вынести. Выбелить все стена и потолки, помыть окна и полы, постирать паласы на реке, занести всё обратно в дом… И так несколько дней подряд, потому что в день нужно было обязательно сделать одну комнату. А лучше – две.
- И зачем такое детство надо? Ещё и в период каникул… Вместо отдыха каторга, получается.
- Да нет, - дернула я плечами. – Даже интересно было. Почему-то, - хмыкнула я задумчиво. – Но интереснее всего, конечно, было стирать паласы и дорожки в реке. Там можно было с ними легально купаться. Мы с пацанами и девчонками придумывали, что мы на коврах-самолётах... Не знаю… Мне нравилось. А вечером бабушка всегда готовила что-то особенно вкусное. Будто праздник.
У Саши снова зазвонил телефон и вновь звонила его мама.
А он опять не стал отвечать. Просто перевернул телефон экраном вниз и сделал вид, что ничего сейчас не произошло. Только легка тень пробежала по его лицу, а во взгляде на миг появилось раздражение.
Я не стала спрашивать, почему он так поступает. Возможно, между ними имеется какой-то конфликт. Да и по Саше ещё после первого её звонка было понятно, что говорить он об этом не хочет.
- Чем завтра займёмся? – поинтересовался он.
- Не знаю. Говорят, пёстрая пошла. Можем сходить за деревню, проверить. Если погода, конечно, даст.
- Какая пёстрая? Куда пошла?
Глава 27. Любовь
Глава 27. Любовь
- Почему весь деревенский досуг сводится к выживанию?
- Привычка поколений, - ответила я коротко.
Выпрямилась над ягодной полянкой, уперла кулаки в бока и посмотрела в сторону Саши, который, стоя коленях, всем своим видом выражал, что уже минут двадцать ненавидит всё, что связано с природой.
Примерно двадцать минут мы здесь и находились.
- Не понимаю, зачем всем этим заниматься, когда давно можно всё просто купить, - он продолжил возмущаться, но теперь уже прижал задницу к траве и положил руки на согнутые колени.
- «Всё просто купить», когда у тебя есть деньги. А когда у тебя они в ограниченном количестве, а то и с задержкой, то приходится делать запасы. А это всё… - я обвела полянку взглядом. - …это натурпродукт, который сейчас, конечно, можно купить, но задорого. Две с половиной тысячи за десятилитровое ведро, на секундочку. А к ней ещё и сахар нужно купить, чтобы варенье сварить. А это ещё деньги. Поэтому лучше потратить день-два, чтобы собрать самим то, что природа даром даёт.
- Идиотизм какой-то. Ехали сюда, хрен знает сколько. Чуть машину в луже не посадил… - продолжал упрямо ворчать Саша. Нервно сорвал ближайшую травинку и стал рвать её на мелкие кусочки, вымещая раздражение. – Так позагибаешься целый день, потом никакое варенье в глотку не полезет.
- Это ты сейчас так говоришь, а потом, когда придёт зима и захочется сладенького к чаю, уже по-другому запоёшь.
- Ну, до зимы я тебя отсюда точно вывезу.
Я с насмешкой качнула головой и снова склонилась над ягодой, чтобы продолжить собирать её в небольшой котелок, который когда-то был майонезным ведерком.
- Ты меня уже не вывозишь, Титов. Не переоценивай свои возможности.