Ренат не привык откровенничать. Кто ему эта женщина? Товарищ по несчастью. Они оба попались на крючок Вернера. Может, и к лучшему, что попались…
Он позвонил. Кравцов подошел к двери и долго смотрел в глазок.
– Открывай, Веня! Не бойся. Это я, Ренат. Не узнал?
Щелкнули запоры, зазвенели цепочки. Сразу видно: хозяин заботится о безопасности своего жилища.
В отличие от Рената, время не пощадило Кравцова. Тридцать лет, а он уже обрюзг, на затылке наметилась лысина. Только глаза остались прежними: пронизывающими и прищуренными. Привычка щуриться появилась у него из-за близорукости. Теперь Веня носил очки, но продолжал щуриться.
Гостиная, куда Кравцов пригласил гостей, была набита мебелью и картинами, как антикварный магазин. Плюшевые шторы и темные ковры скрадывали свет. На рабочем столе горела лампа, теснились рабочие приспособления эксперта: микроскоп, весы, лупы, бутылочки и баночки с загадочным содержимым.
– Ну-с, что у вас? – сухо осведомился он, потирая руки.
– Безделушка, – улыбнулся Ренат. – Несколько камешков в оправе. Говорят, они поддельные. Я хотел бы убедиться, что это не так.
Кравцов опасливо косился на Ларису, но вынужден был смириться с ее присутствием. Ренат представил ее как владелицу броши.
Она робко уселась на антикварный диван с гнутой спинкой, отстегнула украшение и подала Вене. Тот уселся за стол и принялся изучать «Цветок саванны». Камни вспыхивали желтым огнем, от чего кожа эксперта приобрела пергаментный оттенок.
– Не буду лукавить, камни редкостные, – после долгой паузы заявил он. – Откуда у вас эта вещь, не спрашиваю. Мое дело дать профессиональное заключение, а не донимать клиентов вопросами. Верно?
Ответа не последовало, да Кравцов и не ждал его. Брошь произвела на него впечатление, которое он старался скрыть.
– Что это за камни, Веня?
– Бриллианты, мой друг. Редчайшего желтого цвета. Огранка не наша. Похоже, их обрабатывали в Бельгии. Антверпен! Где-то мне попадалось нечто подобное… минуточку… надо заглянуть в каталоги…
Он включил ноутбук и зарылся в свои файлы. Ренат чувствовал его волнение и сделал вывод, что в подлинности камней у Кравцова сомнений нет. Лариса сидела ни жива ни мертва. Она разглядывала ковер на полу кабинета, с трепетом ожидая вердикта эксперта. Если брошь настоящая, то… то…
Ренат прикоснулся к ее плечу и тихо сжал. Мол, не нервничай, я с тобой. Прорвемся.
– Надеюсь, для вас не секрет, что…
– Не секрет, – перебила Лариса, догадываясь, какую «новость» намерен объявить Кравцов.
– Позвольте, я все-таки скажу. Брошь, которую вы принесли, – краденая. Я меньше всего ожидал увидеть ее здесь, в Москве… Вы меня шокировали, милая дама. А шокировать Кравцова весьма нелегко! Смею вас уверить.
– Сколько она стоит?
– Вопрос не в том, какова ее цена…
– А в чем?
– Я бы рекомендовал вам как можно скорее избавиться от нее.
– Выбросить? – вырвалось у Ларисы.
Ее наивность шокировала эксперта не меньше, чем сам «Цветок саванны».
– Что вы?! Продать!.. Продать немедленно!.. Я предлагаю выставить брошь на анонимный аукцион в Интернете.
– Думаете, покупатель найдется?
– На такой… э-э… эксклюзивный лот? Еще как найдется! Мои комиссионные, учитывая стоимость лота, будут довольно приличными. Я готов взяться за это щекотливое дело…
– Я знал, что камни – краденые, – сказал Ренат, едва они вышли от Кравцова. – Мне Соня сказала. Она требовала подарить ей «Цветок саванны».
– Соня?
– Я знаю, что она собой представляет. Феноменально!
– Тульпа?
Ренат с досадой кивнул. Он так ненавидел скуку, что готов был пуститься на какую угодно авантюру. Его замысел удался. Теперь скучать некогда.
– Твой Мачо – крутой перец!
– Полагаю, они с Соней друг друга стоят, – вздохнула Лариса. – Нам-то что делать?
– Продавать брошь. Впрочем, это решать тебе.
– Я устала ходить с оглядкой, прислушиваться к каждому шороху, ждать нападения в любую минуту. Кравцов прав. От камней надо избавиться. Иначе мне не поздоровится!
– Мачо сильно тебе докучает?
– Не то слово. Сплю и вижу, как бы спровадить его обратно… к чертовой матери, в виртуальное пространство, к Вернеру!.. Не получается! Берт преследует меня, навязывает свое присутствие… Из-за него меня всюду подстерегает опасность! Я побаиваюсь его…
– С Соней то же самое, – признался Ренат. – Оказывается, я мечтал об алчной, порочной, развратной женщине, для которой нет ничего святого. И это еще не все ее «достоинства»! От нее веет… потусторонней жутью. Отвратительная зеленая мазь в ее сумочке… я только сейчас понял, чем она пахнет! Тленом… Это трупный запах!..