– Ты меня заморозила. Неужели я рискнул бы подарить женщине Сваровски? Это дурной тон, милая. Сдаешься?
– Ага, – кивнула Лариса. – Сдаюсь.
– Это бриллианты…
– Что?
– Брюлики, Лара. Редкостного канареечного оттенка. Их добывают в Африке. Оправа из платины, как в лучших домах.
Лариса не могла ни поверить ему, ни возразить. Первое было невозможно, второе обидело бы Берта. Будь эти камни бриллиантами, они стоили бы кучу денег. Подарить такое богатство первой встречной по меньшей мере неразумно. А Берт далеко не глуп.
– Да ладно…
– Сомневаешься? – нахмурился он. – Думаешь, я хвастун и пустобрех?
– Нет, нет… но…
– Это – бриллианты! Мамой клянусь!
Речь Берта являла собой смесь благопристойного языка и уличного жаргона. Это нравилось и пугало.
– Брошь досталась мне по случаю. Я чудом провез ее через границу!
– Ты занимаешься… контрабандой?
– Почему бы нет!
Лариса полагала, что, получив в подарок бриллианты, она будет на седьмом небе от счастья. А когда ее мечта осуществилась, ей стало страшно. Пусть бы Берт разыграл ее, подсунув вместо баснословно дорогой вещи подделку, – ей было бы спокойнее.
– Ты зря волнуешься, Лара. Камни чистые. Крови на них нет.
– К-крови?..
– Говорю же, они достались мне по случаю. Только не спрашивай, что за случай. Все равно не скажу.
Лариса уставилась на брошь, как завороженная. Оставалось гадать, сколько стоит эта вещица.
– Разве бриллианты бывают желтыми?
– Редко, но бывают, – кивнул Берт. – Хочешь проверить их подлинность? У меня есть знакомый ювелир… Хотя нет! Мой знакомый не годится. Нужен твой. Верно? Ты подумай, а я закажу устриц. Хочешь устриц?
– Нет.
Лариса не понимала, как можно есть такую гадость. Вся эта сцена в ресторане напоминала ей кадры из авантюрного фильма. Блеск желтых камней тревожил ее, ставил в тупик. Что, если брошь в самом деле бриллиантовая? Как быть? Принять подарок? Отказаться? Она не могла прийти к оптимальному решению.
– Я пристрастился к устрицам во Фритауне. Это столица Сьерра-Леоне, – между тем объяснял Берт. – Сидишь, бывало, в кафе, ждешь заказа… Из окна виден океан, пальмы, городские пляжи. В воздухе – постоянный шум… Вертолеты жужжат. Такие гигантские пчелы, у которых вместо крыльев – пропеллер! Прикольно…
Будто бы Лариса в жизни не видела вертолетов. Он ее за дурочку принимает? Или у него такая манера общения с женщинами? С учетом их слабоумия.
– Там идет война, – продолжал Берт, глядя на официанта, который принес устрицы. – Алмазные копи – вот камень преткновения и причина раздора.
Лариса нервно заерзала. Официант с любопытством уставился на камни, лежащие прямо на скатерти между тарелками.
– Че застыл? – бросил ему Берт. – Свободен!
– Извините…
Парень поспешно удалился, а Лариса прошептала:
– Он все видел!
– Ну и что? Только идиот может принять эти камешки за ограненные алмазы. А официант – не идиот. Иначе его давно бы выгнали отсюда. Эти парни ко всему привыкли, им еще не такое доводилось наблюдать.
– Лучше спрячь брошку. От греха!
– Она теперь твоя. Ты и прячь, – усмехнулся Берт.
– Куда?
– В сумочку…
Кивком головы он показал на ее сумку, которая висела на спинке стула. Лариса сидела, как на углях. Она робко взяла брошь, и под пристальным взглядом Берта та скользнула в кармашек ее сумки.
– Я рад, что ты не отказалась. Я бы этого не вынес.
Берт полил устрицу лимонным соком и отправил в рот. Лариса зажмурилась.
– Теперь ко мне нужно приставить охрану, – сказала она. – Где я буду хранить твой подарок? В банковской ячейке? Домашним сейфом я не обзавелась, а платить за ячейку накладно.
– Какие проблемы? Разве бриллианты – не лучшие друзья девушек? – подтрунивал над ней Берт. – Что-то не вижу счастья на твоем лице.
Она открыла глаза и призналась:
– У меня никогда не было таких дорогих вещей.
– Значит, будут! Привыкай.
Камни в сумочке жгли Ларисе бок. Она то и дело оборачивалась и косилась на посетителей ресторана.
– Перестань. Ты подозрительно ведешь себя, – бросил ей Берт, уплетая устрицы. – Здесь этого не любят.
Ларису подташнивало от вида студенистой массы в створках раковин, и она глотнула вина.
– Ты воевал за алмазы? Убивал людей из-за каких-то камешков?
– Это очень ценные камешки, – возразил Берт. – Знаешь, как они выглядят необработанными? Серовато-белые фасолины, матовые, совсем не привлекательные. Увидишь на земле, пройдешь мимо. В Сьерра-Леоне их продают за сотню баксов штука. Потом они едут в Антверпен, где превращаются в украшения высшей пробы. Твоя брошь потянет на три классных спортивных машины.