Одурманенный едким запахом, Ренат уснул там же, где сидел – в кресле. Мягко светился торшер, колыхались занавески. В полумраке порхали лунные искры, складываясь в пленительное женское тело…
– Соня?.. – прошептал он во сне. – Соня!.. Я знал, что ты не покинешь меня навсегда…
Она изменилась. Стала стройнее, волосы выросли почти до пят, окутывая ее сияющим плащом. Черты лица заострились, а глаза мерцали, словно звезды.
Соня приблизилась и села ему на колени. Какая сладкая тяжесть навалилась на него… какая нежная охватила истома!..
Губы Сони были солеными на вкус, словно кровь. А кожа шелковистая, как крылья бабочки. Там, где Ренат касался ее, оставались следы.
– Я прилетела на запах… – шептала Соня. – Ты пользовался моей мазью?..
– Это мазь? Я думал, крем…
– Какой ты милый… милый…
Соня была нагая и горячая, как огонь. Ее волосы щекотали Рената, поцелуи были долгими и жгучими, будто укусы. Но он желал гореть в этом огне, желал стать поленьями, подпитывающими его… Невыносимый жар охватил Рената, горящие стрелы впивались в его грудь, он умирал, подобно еретику на костре. Вот что они чувствуют!.. Вот как это бывает!.. Вот что значит сгореть заживо…
Он очнулся в холодном поту, опустошенный и выжженный дотла. Как будто от него осталась горстка пепла. Но под пеплом еще тлели искры страсти. Искры, которые таили в себе новый пожар…
Соня, одетая в куртку от его пижамы, склонилась над ним со словами:
– У тебя жар. Опять обострился бронхит?
– Ты мой бред?
– Я – женщина твоей мечты…
– Как ты попала в квартиру?
– Дверь была открыта. Ты забыл ее запереть.
– В прошлый раз… ты ушла совсем голая, – прошептал он. – Твои вещи остались здесь…
– Я улетела через окно, – рассмеялась Соня. – Я же ночная бабочка!
Ренат невольно взглянул на свои пальцы. Они были в серебристой пыльце, которая покрывает крылышки бабочек.
– Что со мной? – испугался он.
– У тебя поднялась температура.
– Я болен? Господи… все просто. Проще, чем я полагал…
– Принести тебе аспирин?
Куртка от пижамы доходила Соне до середины бедер. Ее восхитительные ноги белели в сумраке комнаты. Она сходила в кухню и вернулась с таблеткой и чашкой горячего чая.
– Выпей!
– Я боялся, что больше не увижу тебя…
Вернер погладил кота и сказал:
– Не огорчайся, Ра! Они никуда не денутся. Придут ко мне, как миленькие… Уже скоро.
Кот свернулся клубочком у него на руках и замурлыкал.
Вернер сидел в пустом зале один, вдыхая аромат сандала и размышляя вслух. Разговаривать с котом было куда приятнее, чем с некоторыми из членов его клуба.
– Я разочарован, дружище… Игра, которую я создал, не оправдывает моих надежд. Я трачу время попусту. Мечу бисер перед свиньями… Приходится перебирать тонны земли, чтобы попался хоть один самородок. Сизифов труд!
В бытность мою скульптором я создал каменного Сизифа, который катил на гору большущий камень. Ты знаешь, кто такой Сизиф? – обратился Вернер к коту. – Это царь Коринфа, хитрец, дважды избежавший смерти. Боги разгневались и приговорили его вечно катить на гору камень, который затем неумолимо скатывался вниз. Бедняга Сизиф! Примерно то же чувствую я, когда пытаюсь научить людей быть самими собой. Неблагодарная задача! Зато если повезет, можно наткнуться на парочку стоящих экземпляров. Они не подозревают, на что способны. А я открываю им глаза! Это гораздо забавнее, чем лепить человека из глины и высекать из камня. Я говорю каждому: «Иди за мной!» Но идти отваживаются единицы.
Ра привстал, потянулся и улегся на другой бок. Вернер ласково почесал у него за ушком и продолжил свой монолог:
– Они не понимают, от чего отказываются. Я не сужу их слишком строго. Им невдомек, какими они могли бы быть, если бы…
Он замолчал и задумчиво уставился на курящийся из чаши дымок.
– Эти двое – посредственная зубная врачиха и бездарный художник – вселили в меня надежду. Я не ошибся в них, Ра! У этой парочки совсем другое призвание, а они занимаются черт знает чем, злятся на жизнь и ненавидят себя. Несчастные! Мог ли я пройти мимо, оставив их страдать?
Кот мяукнул сквозь дрему, и Вернер радостно оживился.
– Ты разделяешь мое мнение, дружище! Что бы я делал без тебя? В этом мире, где каждый катит на гору собственный камень, который непременно полетит обратно, не хватает таких верных помощников, как ты. Признаюсь, я готов злоупотребить доверием учеников ради их же блага. Показать им, к чему они стремятся и к чему ведут их усилия. Может, это заставит их одуматься. Если они не погибнут, то поумнеют и скажут мне спасибо. А если нет – что ж! Такова их судьба…