Дверь домика снаружи запиралась ржавым навесным замком, а изнутри – железным крючком. Любой мужчина мог при желании справиться с этим примитивным устройством. Пара сильных толчков, и хлипкий крючок сломается.
Лариса понимала весь драматизм своего положения, поэтому и просила Эдика остаться. Ей было страшно. С другой стороны никто не виноват в ее бедах, кроме нее самой. Никто не обязан страдать по ее вине. Особенно Эдик, которого она предала, изменив ему с Бертом.
Лариса почувствовала раскаяние.
«Тебя же раздражал этот инфантильный врачишка! – поддел ее Вернер. – У него нет ни денег, ни куража, ни отваги. Он не способен на отчаянные поступки, на красивые жесты, на сильную страсть. Его внешность не вызывает восхищения, он скучен в постели. В него нельзя влюбиться без памяти, сойти с ума. Он вялый, инертный среднестатистический горожанин. С ним ты засыхала от однообразия и умеренности. И засохла бы, не став членом моего клуба! Я показал тебе путь к свету… А то, что мотылек забывает об осторожности и сгорает в вожделенном пламени – это уж не моя вина. Знай меру и останешься невредима!»
– Знай меру… – повторила Лариса, сжимая в руках кочергу. – У каждого она своя!..
Незваный гость не стал с шумом выбивать дверь. Он поступил проще: просунул в щель тонкое лезвие и поддел крючок. Тот с тихим лязгом открылся.
– Кто там?! – дрожа от страха, крикнула Лариса.
Гость не ожидал столь бурного приема. Он черной глыбой замер на пороге. И прошелестел:
– Это я…
– Кто «я»? Говори, или выстрелю!
– Не стреляй… я свой…
Его лицо было таким же темным, как и все остальное. Лариса не сразу поняла, что он в маске.
– Берт?.. Ты?..
– Кто же еще…
Она прижималась спиной к стене, держа наготове кочергу. Гость не мог ее видеть, и это давало ей незначительное преимущество.
– Стой на месте! – приказала Лариса. – Не двигайся!
– Стою, стою…
– Что тебе надо?
– Отдай мне камни, и я тебя не трону…
Глава 44
У Рената взмокли ладони. Он набросил шнур Зое на шею, и та удивленно прошептала:
– Что это?
Петля затягивалась, врезаясь в кожу. Зоя хрипела, отбивалась. Она так до конца и не осознала, что случилось. Ее глаза погасли, а тело еще дергалось. Жемчужины из порванного ожерелья рассыпались по траве. Когда Зоя совершенно затихла, он, воровато оглядываясь, поволок ее за плечи вглубь посадки…
Эта страшная картина так живо развернулась в воображении Рената, что ему стало дурно. Он поборол искушение и разжал объятия. Правую руку с удавкой торопливо сунул в карман. Отвело…
Зоя недовольно сдвинула брови.
– Что с тобой? Мы помирились, или…
– Мы не ссорились, Зоя. Мы просто расстались. И не посылай ко мне больше бандитов. Я написал заявление в прокуратуру.
– Какое заявление?
– О вымогательстве, – солгал Ренат. – Написал, что ты мне угрожаешь и требуешь денег. Из ревности! Если со мной что-нибудь случится, тебе придется отвечать. Захочешь откупиться, потратишь куда больше, чем дала мне в долг. Никакой выгоды – одни неприятности. Подумай о своей репутации, о сыне, наконец.
– Ты меня пугаешь?
– Ни в коем случае, – покачал головой Ренат, отступая от нее на пару шагов. – Я благодарен тебе за все, что было между нами. Ты не представляешь, чего нам удалось избежать… Прошу тебя, оставь меня в покое, и я со временем верну тебе деньги.
Он судорожно сжимал в кармане шнур. Еще не поздно раз и навсегда избавиться от Зои. Она слабее его и не сможет долго чинить отпор. Даже если увидит свою смерть в его глазах.
– Ты написал на меня донос?.. Какая низость!..
– Теперь ты сама видишь, что я тебя не достоин, – Ренат медленно выдохнул и отступил еще на шаг. – Я уверен, ты найдешь себе мужчину, который соответствует твоему статусу. Я желаю тебе счастья, и… прости!
Он сделал маленький шажок назад. Каждое движение давалось ему с трудом, словно кто-то подталкивал его к непоправимому исходу. Должно быть, Соня… или Вернер.
Зоя окаменела, ее лицо побледнело и вытянулось. Взгляд задержался на руке Рената, которую тот продолжал держать в кармане. Бог знает, что она подумала.
– Ты… ты…
У нее перехватило дыхание, ноги подкосились. Она хотела бы побежать, но не могла сдвинуться с места.
– Не доводи меня до греха, – выдавил он.
Зоя попятилась, машинально схватилась рукой за жемчуг на шее, попала каблуком в ямку, потеряла равновесие и упала. Ренат повернулся и зашагал прочь по тускло освещенной дорожке. Не оглядываясь. Разумеется, никакого заявления в прокуратуру он не писал. Но этот последний аргумент поставил жирную точку в его отношениях с Зоей. Почему-то Ренат был уверен, что больше она не станет подвергать опасности ни себя, ни его.