Берт не отставал от Ларисы. Скользнув следом за ней в «кабинет», он захлопнул за собой дверь и забаррикадировал ее письменным столом. Пум!.. Пуля, пущенная байкером из коридора, проделала в тонком дверном полотне дырку. Пум!..
Лариса торопливо взобралась на подоконник и спрыгнула в траву. Берт поступил так же.
– У нас в запасе пару минут, – на ходу бросил он. – Пока чувак не догадался о нашем маневре.
– Туда! – крикнула Лариса, устремляясь в проем между строениями.
«Почти как на вокзале, – подумала она. – Опять то же самое! Дежавю…»
Они протиснулись сквозь узкую щель и оказались на асфальтированной дорожке, обсаженной молодыми деревцами. Отсюда была видна парковочная площадка. «Ленд Ровер» Берта стоял рядом с грузовичком с надписью «Хлеб».
– Там никого! – обрадовался он.
Лариса обернулась назад, но крепыш, видимо, еще штурмовал дверь «кабинета».
Все это длилось не больше пяти минут, которые показались ей часом. Пум!.. Берт прострелил колесо «байка», на котором приехал его недруг.
– Садись!
Лариса плюхнулась на сиденье джипа, и Берт включил зажигание. Машина рванула с места…
– Что им нужно от тебя? – спросила она, отдышавшись. – Этому мотоциклисту и прочим?
– Я здорово досадил им! Со мной не соскучишься, – хохотнул он.
– Не смешно…
– У тебя слишком мрачный взгляд на жизнь, Лара. Наслаждайся сиюминутным и ни о чем не жалей.
Он повторял слова Вернера. Ларису посетила та же мысль, что и Рената: «А не гуру ли подослал к ней бесшабашного красавчика?»
– Жизнь не должна проходить в бегах…
– А как она должна проходить? – вскинулся Берт. – На диване под пледом? В кресле у камина? В кругу добропорядочной семьи? Под ссоры детей и плач внуков?
– Хотя бы…
– И что в этом хорошего? Каждый день – как под копирку. Нечего ждать, нечему радоваться. Все предсказуемо, как яичница на завтрак.
Совсем недавно Лариса сказала бы то же самое. Но теперь ее мнение изменилось.
– Я хочу тебя! – заявил Берт, и на его губах заиграла плотоядная улыбка. – Прямо сейчас!
– На ходу? Ты будешь за рулем, а я – сверху?
Он не уловил сарказма в ее словах. Он упивался собственной эксцентричностью. Он – не такой, как все!
– Ты богат? – полюбопытствовала Лариса, догадываясь, каким будет ответ.
– Я не считаю денег. Не спрашивай, как они мне достаются. Я обожаю тратить бабло, ласкать женщин, играть в рулетку. Погоня, стрельба, дерзкие вылазки, риск – это по мне. Я ничем не дорожу, поэтому меня трудно прижать к стенке.
– Правда?
Мимолетная заминка выдала его с головой. Его фразы заучены, они идут не от сердца. Кто-то вложил их в уста этого великолепного Мачо. Лариса предполагала кто.
– Ты сомневаешься?
Он дал по газам и помчался по шоссе с бешеной скоростью. Лариса судорожно вцепилась в ручку дверцы.
– Страшно? – ухмыльнулся Берт. – А мне по фиг!
Он выскочил на встречную полосу и с дикой ловкостью лавировал между легковушками и маршрутками. Ему яростно сигналили.
«Мы разобьемся, – в отчаянии подумала Лариса. – И проснемся где-нибудь в роскошной восточной спальне сайта «Миражи» или в казино, где Берт будет делать ставки, а я – подсказывать ему счастливые числа».
Она зажмурилась, чтобы не умереть от страха. Внедорожник увертывался от встречных машин, визжала резина, раздавались резкие сигналы клаксонов. Берт только посмеивался, продолжая адскую гонку. Он вошел в раж.
– Хватит! – взмолилась Лариса. – Тормози!
– Нельзя, – он азартно крутил руль, не обращая внимания на ее вопли. – Ты должна почувствовать вкус адреналина. Это наркотик, милая…
Эдик едва наскреб денег на новый билет до Москвы. У него болел затылок и мутилось в голове. В автобусе он уснул и очнулся, когда сосед тронул его за плечо со словами:
– Остановка. Может, выйдешь на воздух?
– Зачем? – хлопал глазами доктор.
– Ты бледный какой-то. И дергаешься во сне. Выйди, подыши, разомнись.
Эдик послушался его совета. Во время сна сознание притупилось. Он больше не вспоминал, что же все-таки произошло на даче. Боялся собственных мыслей. Не мог поверить, что собирался ограбить Ларису.
– Что-то мне твой вид не нравится, – сказал сосед, прогуливаясь возле автобуса. – По ходу, тебе врач нужен.
– Я сам врач…
– А-а! Ну, тогда ладно. Извини…
Пассажиры заняли свои места, и Эдик опять погрузился в тяжелую беспокойную дрему. Сосед пару раз будил его и спрашивал: