– Разве у тебя сегодня выходной?
– У нас в клинике гибкий график.
Лариса потеряла аппетит. Она отдала матери тарелку с недоеденными оладьями и через силу проглотила кисель. Ее затошнило.
– Ой, ты бледненькая стала… плохо опять?
– Мутит что-то… Дай мне брошку, ма!
Мать с ворчанием достала из комода украшение и подала Ларисе. «Цветок саванны» огнем вспыхнул в скромной деревянной горнице.
– Боже!.. Сколько она стоит, Ларочка?
– Много. Припрячь ее подальше и никому ни слова.
Мать села и перекрестилась, с опаской косясь на брошку в руках дочери.
– Откуда она у тебя?
– Подарили…
– Кто?
– Какая разница, мам?
Несмотря на оладьи и кисель, у нее во рту все еще сохранялся привкус жгучей сладкой жидкости, которой поил ее Вернер. Она сделала несколько глотков, и после ничего… провал. Чернота.
«Зачем я ходила к нему? – недоумевала Лариса. – Чем закончился наш разговор? Как я попала в «Ленд Ровер» Берта? Откуда тот узнал адрес моей матери?»
Впрочем, в состоянии транса она могла сказать что угодно. Берт спросил, куда ее везти, она ответила.
– Где моя сумка?
– Есть, есть, не волнуйся. Молодой человек сумочку твою передал в целости и сохранности. Все на месте, я проверила, – смущенно порозовела мать. – Кошелек, телефон, ключи от квартиры…
– Дай мне телефон!
– Ты бы отдохнула…
– Мне на работу надо позвонить. Предупредить, что я заболела.
Мать выполнила ее просьбу и вышла, забрав с собой посуду. Лариса лежала, любуясь брошкой. По виду и на ощупь камни казались настоящими. Почему у нее возникли сомнения?
Если Берт – тульпа, то, может, и «Цветок саванны» из того же теста?
– Что это меняет? – прошептала она, разглядывая драгоценность.
Не мешало бы показать брошь ювелиру. Ренат должен помочь. Раз он втянул ее в эту авантюру, пусть не умывает руки. Тем более он уже видел камни.
Лариса убрала «Цветок» под подушку и взялась за телефон. Она не собиралась звонить в клинику. У нее накопились прогулы, которым нет объяснения. Если ее уволят, так и будет. Не исключено, что она уже уволена.
Пожалуй, впервые в жизни Лариса не чувствовала никакой вины и не боялась остаться без средств к существованию. Ее охватило странное ощущение, что выход найдется. Словно раньше она стояла на распутье, а теперь сделала выбор.
Мобильник, который Лариса держала в руках, принадлежал бывшему любовнику.
– Эх, Эдик, Эдик!.. Не думала, что мы так плохо расстанемся…
Наверняка его гложет стыд. Жалкий корыстолюбец! Какая низость – обокрасть женщину, с которой делил ложе. Но Эдик не состоялся даже в этом позорном амплуа. Из него не получилось грабителя.
Она набрала номер Рената, прислушиваясь к звукам за дверью. Матери лучше не знать, во что вляпалась ее добропорядочная дочурка. Иначе бедняжка потеряет покой и сон.
– Да? – напряженно ответил Михеев.
– У меня к тебе дело.
– Вот так сразу? Берешь быка за рога?
– Тянуть нельзя, Ренат. Я насчет броши…
– Помню, помню.
– Найди надежного ювелира. Я хочу проконсультироваться с экспертом.
– Сомневаешься, что камни – настоящие? Не в смысле подделки, а…
– Угадал. Я побывала у Вернера… Мы поговорили. Не помню, как все закончилось. Похоже, я опять расхворалась.
– Попала под дождь? – усмехнулся Ренат. – Знакомо, не так ли?
– Послушай, ты веришь, что мы… что с нами все в порядке? Я имею в виду…
Лариса заметила колебания занавески и замерла на полуслове. Оконная створка распахнулась, кто-то взобрался на подоконник и спрыгнул в комнату…
Глава 54
– Лара!.. Лара!..
Связь прервалась. Ренат безуспешно пытался дозвониться до Курбатовой.
– Ч-черт!..
Он сосредоточился, но кроме старого деревянного дома ничего «не увидел». Что там происходит?
Он раскашлялся. Опять разгулялся бронхит. Все повторяется.
– Мы ходим по кругу…
Ренат согрел себе молока, добавил туда ложку меда и пил маленькими глотками. Где-то у него были телефоны двух ювелиров. Один работает в ломбарде, а второй…
Он включил ноутбук и отыскал второго ювелира в «Одноклассниках». Тот увлекался антиквариатом, оценивал старинные украшения… потом устроился в теплое местечко. Куда именно, бывший соученик не признавался. Намекал, что хлопот убавилось, а денег прибавилось. С фотографии Ренату улыбался довольный жизнью упитанный мужчина с ямочками на пухлых щеках.
– Вижу, ты как сыр в масле катаешься, Веня…
Он оставил Вене сообщение и вернулся мыслями к Ларисе. Соня ревниво наблюдала за ним с дивана, развалившись в ленивой позе египетской путаны. Почему египетской? А как еще назвать барышню с голой грудью, в юбке до пят и с золотым Уреем в волосах? Только египтянки позволяли себе выставлять напоказ грудь. В этом легко убедиться, глядя на росписи в гробницах.