В этот момент никому не известный рейтар Томас Штельмахер и знать не знал, кто именно, также отбившись в тумане от своих, приближается к нему со стороны обмелевшей речушки. Тем более, не мог он представить того (точнее – ту), кто пытается вывести ему навстречу богатую добычу, просто войдя в сочувствие бедственному положению его семейства.
– Стой!
Первое, что он увидел, было то, что всадник, выехавший из тумана, одет весьма богато. А еще этот дурак был без шлема, а потому Томас ясно видел его золотисто-рыжую шевелюру и усы: судя по масти, это был явно шведский дурак!
Выхватив из-за пояса один из трех пистолетов, он разрядил его в противника, но дурак оказался проворным: поднял на дыбы лошадь, закрываясь ее грудью, и тоже выстрелил. Впрочем, из такого положения швед безнадежно промазал, тогда как его конь, которому пуля попала в середину груди, рухнул наземь, погребая под собой всадника.
Томас быстро спешился и подбежал к агонизирующей лошади шведа, целясь на всякий случай из второго пистолета. Рыжий был жив и вроде бы даже не покалечен, делая безнадежные попытки выбраться из-под туловища умирающей лошади.
– Кто такой? – рявкнул рейтар, соображая, что выгоднее сделать с богатым противником: убить и ограбить – или взять в плен и потом простить выкупа.
– Не стреляй, – прохрипел тот. – Я король.
Томас опустил пистолет.
Я видела их сверху: как рейтар со всей учтивостью помогает шведу забраться на коня впереди себя, как едет сквозь туман туда, откуда приехал его спутник.
В тот же вечер Томас Штельмахер был произведен в дворянство лично королем Швеции, а город и округа были отбиты у имперцев. Его семье больше не придется мыкать горе, как пришлось тысячам других семей, попавшим в переплет этой долгой-долгой войны.
Всадник в черном плаще выехал из ставки короля и уставился в небо. Странный, никому не знакомый всадник: с непокрытой головой, седыми прядями, расчерчивающими русый пробор, и шрамом, пересекающим наискось правую щеку.
– У вас снова получилось перевернуть все вверх тормашками, – начал он без лишних вступлений. – Снежный король** жив, а с его талантами он не просто окончательно закрепится в Северной Германии, но и к весне заберет себе Богемию и нацелится на Вену. Габсбургам конец, и к началу нашего столетия здесь будет Великая Северогерманская Империя со столицей в Стокгольме – единая и монолитная, полностью протестантская… Господи, зачем я все это говорю?! Судя по всему, мои речи для вас – пустой звук… То, чего вы добились в этой схеме, весьма интересно, – но с чего вы начали? Вы вообще думали о том, чего можете достигнуть, – или опять пошли на поводу эмоций и пустили все на волю случая?
Я молчала.
– Все ясно. «Потому что в кузнице не было гвоздя» – вот и все ваши резоны. Заканчивайте, – правый глаз, перекошенный из-за шрама, смотрел еще более презрительно, чем левый. – Как я и говорил: вы даже не подумали проследить имеющиеся развилки (хотя я точно знаю: вы их видели) и снова действовали наобум, по велению сиюминутных идей. Вы пожалели первого встречного – и не потрудились даже посмотреть, кого вывели навстречу этому горемычному рейтару в качестве богатой добычи. У вас много силы, да. Но у вас нет ума! – он вскинул руку в черной перчатке, – я и не подумала защититься.