– Я лечила, – пожала плечами я. – Честно старалась, ворожила и травами отпаивала… без приворотов, вы не думайте!
Он шагнул ко мне. Я словно наяву увидела его улыбку… под глухой непроницаемой маской.
– Дался тебе этот приворот, сестренка, – ответил он. – Кветушка, милая… Не хватит слов сказать, насколько я тебе благодарен. Ты, именно ты нас спасла тогда, когда мы выбрались из башни: ее и меня, нас всех, если бы не ты, – мы бы остались лежать там, на караульной площадке, застреленные. И до того… Сколько раз за эти годы ты спасала меня от смерти, от отчаяния… от меня самого, сколько раз приходила на помощь. Я никогда не говорил тебе, что ты мое сокровище, мой талисман?
Граф скинул кожаные перчатки (а он и их все это время не снимал, – видать, чтоб спасенная девушка и рук его не узнала), крепко, но нежно сжал мою ладонь своими двумя.
– Я не знаю, чем заслужил то, что небо дарит мне таких друзей. Что оно даровало мне тебя, мой самый драгоценный друг, сестра моя…
Я не успела ничего ответить. В лесу резко крикнула какая-то птица, – и одна из лошадей, испугавшись, вдруг попыталась взвиться на дыбы, а потом резко рванула вбок. Вторая, – а куда ей деваться, запряженной, – рванула следом, сшибая наземь подбежавашего Карла.
Господин рыцарь, быстрый, как молния, метнулся к ним, схватил под уздцы зачинщицу, почти повис на ее морде, словно вцепившись в землю расставленными ногами. Через миг, когда подоспели мы с Карлом, лошадь уже успокоилась, – будто и не поняла вообще, что это было, – а мой барин отряхивал правую руку со знатно разорванной кожей на ладони.
– Давайте руку! – я решительно шагнула к нему. – Карел, принеси мой мешок, бинтов достану…
– Да ерунда, – граф шагнул к карете, тихонечко заглянул внутрь. – Спит бедняжка, – голос его опять словно наполнился теплым светом. – Так утомилась, что даже ничего не почувствовала…
С полминуты молча полюбовавшись на спящую девушку, он так же бесшумно отошел в сторону и наконец дал мне осмотреть руку.
Рана оказалась и впрямь не страшной, хоть и большой да неудобной. Карел настоял, чтоб ее промыли не только отваром из пузырька, но и водкой, щедро отплеснув из бутылки, которой он время от времени согревался в дороге. Потом я замотала руку графа чистой тряпицей, – только вот перчатку обратно он натянуть не смог.
Мы снова потихонечку двинулись в путь, – сначала немного подгоняя лошадей, а потом дали им идти шагом. Видимо, опасаясь того, что синьора Порпорина, глянув на его перевязанную руку, узнает о происшествии, мой господин не стал садиться в карету, снова спрыгнул с козел и быстро зашагал чуть поодаль.
– Ох и силен же! – Карел кивнул на идущего быстрой упругой походкой рыцаря и снова отхлебнул из бутылки. – Я б так не смог, уж на что я мужик здоровый. Да еще быстро так! Вот правду я подумал, что он колдун, как ты считаешь?
– Правду, правду, – проворчала я. – Он колдун, я ведьма, почем зря лошадей гоняем, – могли б на метле полететь, заодно и без тебя бы обошлись…
– А я вот слышал, как он тебя сестренкой назвал, – значит, вы и впрямь с ним знакомые и чуть ли не родные, а? – язык солдата чуть заметно заплетался… Согрелся да перестарался, стало быть. – Слушай, девушка, он тебе – кто?
Я выдернула из его рук бутылку, – Карел даже двинуться не успел. Вот дурак, нашел же время напиваться! Будто бы все беды позади…
– Он мне – всё! – я так злобно глянула на него, что Карел нашел в себе ума промолчать. – А будешь еще дурацкие вопросы спрашивать, – выброшу твою бутылку ко всем чертям, и сиди дальше трезвый.
Мы весь день не разговаривали, а дальше был вечер и переход границы. Помирились за хлопотами.
***
К вечеру натянуло туч, подул ветер, зарядил противный мелкий дождик. Почти стемнело. Дорога впереди раздваивалась: направо широкая просека, налево порядком заросшая, явно старая, тропа.
– Впереди граница, переходить будем порознь, – господин говорил вполголоса. – Сейчас мы с синьорой покинем вас. Вы поедете по дороге до моста через речку, на ней небольшая застава. Постарайтесь отвлечь караульных. Заговорите зубы солдатам, скажите, что вы перегоняете для своих господ купленную за границей карету. Эта граница пролегла совсем недавно, разделив многие семьи, – потому слуги с поручениями часто ходят и ездят туда-сюда, это никого не удивляет, обычное дело. Нас с синьорой никто не должен видеть, поэтому мы пойдем пешком по старой дороге, – он указал налево, на заросшую стежку, – и переправимся вброд: речка узкая и мелкая. Сейчас выбросьте все из сундуков, карета должна выглядеть почти новой. На том берегу сверните налево на первой развилке: вам надо проехать до пересечения со старой дорогой и подождать нас где-нибудь в зарослях. Там никто не ходит, особенно ночью, так что вас не заметят. Вот, – он вынул из кармана потертый тощий кошелек, протянул мне. – Немножко дукатов, которые вы сэкономили на покупке кареты: скорее всего, солдат придется слегка задобрить, – потом повернулся к Карлу. – Если они что-то заподозрят и захотят вас задержать, – прорывайтесь с боем, карету можете бросить. Как добраться и как пройти, я тебе сказал. Береги ее, – это уже снова кивнув на меня.