Господин рыцарь бесшумно спрыгнул с козел и остановился в начале заросшей дорожки. Полы его плаща чуть раздувались от ветра, а моросящий дождь оставлял следы на непроницаемой черной маске.
***
Убедившись, что господин с цыганочкой ушли вперед, Карел подстегнул лошадей. Я смотрела им вслед, пока узкая тропа не повернула за деревья. Они шли вместе, она держалась за его руку, затянутую в перчатку. Молчали. Он смотрел не на нее – вперед. Быстро темнело, дождь усиливался.
Застава – и впрямь маленькая: будочка-караульная да два скучающих солдата – обнаружилась чуть поодаль, через четверть часа пути, у моста через небольшую речушку.
Наша карета ехала медленно, лошади шли шагом, еще несколько минут – и поравняемся с заставой: солдаты нас уже увидели, но виду не подали, – видать и впрямь ничего необычного. Мы сидели расслабленно и смотрели вперед с деланной беспечностью, но у меня от страха тряслись поджилки, не знаю, как у Карла... Я взвела самострел, лежащий под сидением, положила ближе под руку, – так спокойнее.
– Ну чего ты все вертишься? – раздраженно бросил Карел.
– Так страшно, – я улыбнулась, хотя у меня зуб на зуб не попадал. – Что врать-то станем?
– Так господин рыцарь же все сказал: мы – слуги, перегоняем карету. Все, молчи, я сам дальше.
Мы как раз подъехали к мосту, солдаты так же лениво заступили дорогу карете, ближайший взял под уздцы одну из наших лошадей. Вблизи речушка оказалась, конечно, маленькой, но явно быстрой и довольно полноводной. Внизу у опор моста пожилой толстый офицер купал коня: вот понесло же дурня в дождь и на ночь глядя. Он сидел в седле как-то странно скособочившись, вода доходила его гнедому до колен и в обилии несла мелкие щепки и какие-то веточки. Мне очень не нравилась эта речка… Брод – не брод, но на середине будет мало по пояс, и течение неслабое. Ой, мамочки, как же они переправятся?..
– Кто такие, куда следуем? – невнятной скороговоркой проговорил солдат и сплюнул под ноги табачную жвачку.
– Так карету перегоняем, ваша милость, баре наши на той стороне заказали, – Карел привстал на козлах и поклонился. Я смотрела вниз и старалась не двигаться и вообще не отсвечивать. Ой, Боже и Мать святая, минуй нас нелегкая…
– Врешь, собака, – равнодушно протянул подошедший второй солдат. – Не делают таких карет ни в Шкопау, ни дальше. Там каретники-то безрукие, а тут смотри какая кралечка, австрийская явно работа… Легонькая вроде, а вместительная!
Солдат любовно похлопал карету по гладкому боку, открыл дверцу, заглянул внутрь.
– Так и есть австрийская, я ж и не говорю, что здешняя! – Карел снова заискивающе поклонился. – Наши баре у господ Шёнберков почти новенькую купили, вроде как за долги.
– И лошадки хороши… – первый солдат задумчиво почесал за нос нашу каурку. – Тоже у Шёнберка перекупили?
– Тоже у них, ваша милость, тоже у них, – закивал Карел.
– Ладно, катись, дукат с тебя… Чего глазеешь, пока вы туда-сюда мотались, – все подорожало, гы-гы-гы!.. А что за девка с тобой, и ее там же прикупил что ль? Чего молчишь, а, плутовка?
– Помилуйте, то сестра моя меньшая! – вступился Карел. – Она лошадиные хвори пользует, вот и взял ее с собой, чтоб с кониками-то не обдурили...