Соня немного успокоилась, вытерла слёзы и посмотрела на меня полными надежды глазами.
– Ты правда так думаешь? – прошептала она, словно боясь спугнуть эту робкую надежду.
– Конечно, медсестричка. Я не позволю тебе остаться одной с этой бедой. Мы вместе справимся. Я могу дать тебе нужную сумму. Не волнуйся.
После моего предложения Соня напряглась, словно струна.
– Игнат, я… я не могу принять от тебя такие деньги. Это слишком большая сумма, я не смогу её вернуть. К тому же, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным мне.
Я отстранился, чтобы видеть её лицо. В её глазах плескалось упрямство, смешанное с благодарностью и тревогой.
– Сонь, послушай, я предлагаю это от чистого сердца. Я хочу помочь. У меня есть возможность, и я хочу ею воспользоваться, чтобы спасти жизнь твоей маме. Речь идёт не об обязанности, а о желании быть рядом и поддержать тебя. Разве будущие мужья так не поступают?
Она молчала, опустив взгляд. Я видел, как она борется с собой, как гордость не позволяет ей принять мою помощь.
– Но… я… – запнулась она. – Это огромные деньги, Игнат. Я не знаю, как я смогу их отработать…
Я взял её за подбородок, чтобы она смотрела мне прямо в глаза.
– Я хоть слово сказал про отработку? – Она мотнула головой, словно отгоняя назойливую мысль. – Вот и отлично. И чтоб я больше этого не слышал! Отрабатывают пусть шлюхи, а мы с тобой деньги зарабатываем. Поняла?
– Да. Просто… – Она замолчала и посмотрела на меня с округлившимися от шока глазами. – Какой ещё будущий муж?! – Взвизгнула она, потеряв дар речи. – Мы… мы да мы даже месяца и не провстречались, а ты себе уже и свадьбу нафантазировал?!
Я усмехнулся, глядя на её замешательство. Вот она, настоящая Соня, не замученная заботами медсестричка, а колючая и взбалмошная девчонка, какой, наверное, была в юности.
– А что, нельзя помечтать? Или ты видишь рядом с собой кого-то другого? – нарочито небрежно спросил я, стараясь скрыть волнение.
Соня молчала, теребя пальцами край скатерти. В её глазах читалась растерянность. Я знал, что сейчас нельзя давить. Нужно дать ей время осмыслить мои слова, понять свои чувства.
– Игнат, это все так… неожиданно. Мне нужно время, чтобы все обдумать, – наконец проговорила она, тихо и неуверенно. – Сейчас главное – мама. Давай сначала решим проблему с операцией, а потом уже будем думать о… о нас.
Я кивнул, соглашаясь. Сейчас и правда не время для выяснения отношений. Главное – спасти Марию Ивановну. А потом… потом я сделаю все, чтобы Соня стала моей женой.
– Хорошо, медсестричка. Как скажешь. Но знай, я настроен серьёзно. И от своих слов не отказываюсь. А теперь давай спать. Завтра нас ждёт трудный день.
Глава 33
Софья
Как и предвидел Игнат, денёк выдался ещё тот. Во-первых, мы чуть не проспали в универ, будильник предательски промолчал. Во-вторых, всё утро я безуспешно обрывала телефоны в поисках подработки. Игнат, конечно, предлагает деньги, но я упёрлась: хочу вернуть ему всё до последней копейки. Понимаю, для него это, может, и мелочь, но я не хочу чувствовать себя обязанной.
Подъехав к универу, Игнат вышел из машины и, обойдя её, галантно открыл мне дверцу. У входа уже кипела толпа его фанаток, и, увидев меня, они буквально онемели от изумления. Да я и сама понимаю их шок: обычно рядом с Игнатом красуется какая-нибудь разодетая кукла, а тут я – обычная серая мышка.
Стараясь не обращать внимания на их испепеляющие взгляды, я поспешила в здание, чувствуя себя неловко под этим пристальным вниманием. Игнат, как всегда, излучал уверенность и спокойствие, словно и не замечал всеобщего ажиотажа.
Вообще-то я хотела, чтобы мы с Игнатом не афишировали наши отношения, но он заявил, что хочет, чтобы все знали, что я принадлежу ему.
В аудитории меня ждал ещё один «сюрприз». Заняв своё привычное место за партой, я обнаружила, что вся она исписана гадостями в мой адрес. Сердце болезненно сжалось. Неужели я действительно заслужила такое отношение? Игнат, заметив моё состояние, нахмурился. Все в аудитории замолчали, ведь знали если Игнат в ярости, то лучше не попадаться ему под руку. Он молча достал из рюкзака влажные салфетки и принялся оттирать парту, не произнеся ни слова. Вся группа наблюдала за этим в гробовой тишине, и даже самые ярые ненавистницы притихли, осознав, что перешли черту. Закончив с партой, он повернулся ко всем нашим одногруппникам.
-Кто это сделал? - В аудитории повисла мертвая тишина. Никто не решался взглянуть Игнату в глаза, не говоря уже о том, чтобы признаться. Он обвёл взглядом лица одногруппников, в его глазах читалась сталь. Напряжение нарастало с каждой секундой.