Он нёс меня по тёмным коридорам, как трофей, и в этом было что-то дикое и притягательное. Адреналин бил ключом, смешиваясь с робким предвкушением. Мы оказались в каком-то пыльном закутке, заваленном реквизитом. Игнат опустил меня на пол, прижав к стене. Его глаза горели, и я видела в них только одно – желание.
Все мои протесты застряли где-то в горле, а тело просто растворилось в его объятиях. Он целовал жадно, нетерпеливо, как будто боялся, что я исчезну. Я отвечала на его поцелуи, забыв обо всем на свете. В голове пульсировала только одна мысль: "Сейчас, здесь, с ним".
Пока я где-то блуждала в лабиринтах своих фантазий, Игнат, как заправский иллюзионист, в два счета управился с пуговицами моего костюма. Ещё миг – и он уже живописно покоился на полу. И вот я стою перед ним, закутанная лишь в кружевную вуаль чёрного лифчика и дерзких стрингов – тонкая грань между томлением и абсолютной свободой.
Игнат окинул меня взглядом с ног до головы и, скользнув ладонями по бёдрам, спросил:
— Ты всегда ходишь на работу в кружевном комплекте? —в его голосе прорезалась неприкрытая ревность. И тут меня черт дёрнул – захотелось поддразнить.
— Только по пятницам, – кокетливо ответила я, приподняв бровь. – А если серьёзно… просто решила сегодня порадовать одного очень важного человека.
Игнат притянул меня к себе, так близко, что я почувствовала жар его тела. Взгляд стал серьёзным, почти властным.
— Кого? — Он провёл пальцем по тонкому кружеву моего лифчика, отчего по коже побежали мурашки. Я обвила его шею, запуская пальцы в мягкие, непослушные волосы.
— Тебя, — прошептала я, и взгляд Игната словно напитался тьмой. Дыхание участилось, а внизу живота разлилось тягучее тепло.
Он наклонился, так близко, что я чувствовала жар его кожи. Веки опустились в ожидании. В ожидании того, что нужно остановить, но совершенно невозможно. Его губы коснулись моих – сначала робко, словно спрашивая разрешения. Я приоткрыла губы в ответ, и поцелуй вспыхнул, утонул в глубине.
Мир схлопнулся, оставив только нас. Только его губы, пленяющие мои, только его руки, обвивающие меня. Мысли, сомнения – все исчезло, растворилось в нарастающем желании, в этом огне, что разгорался внутри с каждой секундой.
Его руки скользнули на спину, притягивая ближе, до боли. Я почувствовала, как его тело обжигает моё. Пальцы утонули в его волосах, нежных, шелковистых. В голове пульсировала лишь одна мысль: "Ещё. Ещё ближе…"
Поцелуй углубился, стал требовательнее, жарче. Я ответила на него со всей страстью, которая клокотала во мне. Казалось, что каждая клеточка моего тела кричит о нем, требует его прикосновений, его близости. Язык Игната проник в мой рот, и волна возбуждения пронзила меня насквозь. Я застонала, теряя всякий контроль над собой.
Он отпрянул на долю секунды, испепеляя меня взглядом, полным безумного, зеркального желания. Затем снова накрыл мою шею поцелуями, обжигая кожу, вычерчивая путь из мурашек к ключицам. Я блаженно прикрыла глаза, тонула в каждом его прикосновении… И в этот самый миг оглушительно заорал телефон Игната.
Глава 38
Софья
Казалось, Игнат начисто забыл о телефоне, целиком и полностью отдавшись исследованию моего тела: губы его нежно ласкали грудь, а руки рисовали причудливые узоры на бёдрах. Я попыталась слабо отстраниться, хотя внутри бушевал пожар желания.
– Игнат, ну ответь! Вдруг что-то срочное? – прошептала я, пытаясь отдышаться.
Игнат что-то недовольно пробурчал, с явной неохотой оторвался от моей груди, выудил телефон из кармана джинсов и с силой швырнул его в стену.
– Ну что, медсестричка, теперь он тебе не мешает? – промурлыкал он, возвращаясь к прерванному занятию.
– Ты зачем телефон разбил?! – тихо спросила я. Игнат вздохнул, прижал меня крепче к себе и прошептал:
– Не хочу, чтобы что-то нас отвлекало. Хочу только тебя. Сейчас и всегда. – Его пальцы скользнули под мои стринги.
Я замерла, чувствуя, как его слова и прикосновения лишают меня воли. С одной стороны, меня пугала его импульсивность, с другой – я тонула в океане страсти, которую он пробуждал. Телефон, разбитый вдребезги, валялся у стены, словно напоминание о том, что Игнат готов на все, лишь бы быть со мной.
Его поцелуи становились все более требовательными, руки – настойчивыми. Я чувствовала, как плавлюсь в его объятиях, забывая обо всем на свете. Разум отступил, уступая место первобытным инстинктам. Я ответила на его поцелуй, вплетая пальцы в его густые волосы.