Лена посмотрела с иронией, может быть, даже не очень уместной — ничего не грозит? А кто сейчас лежит в больнице с переломанными ребрами?
Наташа легко расшифровала сигнал, криво ухмыльнулась:
— Я не в счет. Я просто невезучая. А вообще у нас очень мало шансов попасть в какую-нибудь историю. Мы же нигде не бываем, плохо одеваемся, каблуки не носим, не красимся…
— Ну, — даже обиделась Лена. — Это мы ПОКА каблуки не носим… Кто знает…
— Я знаю… Я знаю, что это такое, когда ты попадаешь под раздачу. Это очень больно и неприятно, Ленка. Лучше всю жизнь прятаться в подвале, чем пережить такое еще раз…
И снова замолчали, переваривая сказанное.
— Ирка по тебе скучает…
— Пошла она…
— Ты зря… Она вспыльчивая, но она тебя любит.
— Я ей очень благодарна, просто готова пятки лизать…
— Можно, я приведу ее завтра?
— Нет.
— Ладно… А что ты насчет книг сказала? Принести или нет? Мы с мамой тут недавно Довлатова купили…
— Не надо. Пока.
Наташка встала, как всегда, без церемоний и поцелуйчиков. Пошла, кривая и медленная.
И она прекрасно знала, что Ленка стоит и смотрит. Ленка всегда смотрела вслед, махала рукой.
Наташа обернулась, помолчала.
— Ленка, я не знаю, как это объяснить… Я — малообразованное животное. И еще мне очень погано… Но я точно знаю, что размножаются люди не только из-за инстинкта…
— Да? — улыбнулась Лена. — А почему?
Наташа пожала плечами, взялась бледной рукой за дверь.
— И вот что, Ленка… Принеси мне что-нибудь почитать…
— Довлатова?
— Ну, не знаю… Лучше какую-нибудь книжку по самообороне…
— Бронислав Станиславович! Смотрите, какое колечко! — Ирочка расплющила нос о стекло витрины. — Боже мой, красотища какая!
— Где? — Бронислав Станиславович тяжело подплыл, сощурился. — Что ты там такое увидела?
— Ну, вот же! Колечко! А оно у вас с бриллиантиком, да?
Продавец с готовностью кивнул и шустро вытащил бархатную подушечку.
Ирочка схватила колечко, натянула на пальчик и замерла в немом восторге.
— Сколько стоит? — хрипло поинтересовался Бронислав Станиславович.
Продавец молча улыбнулся и показал ценник. Бронислав Станиславович сморщился:
— Можно подумать, у вас тут камень размером с меня!
— Ну, таких больших камней еще никто не видел, — продавец хотел быть ироничным и вежливым. — Вы посмотрите, как оно идет вашей девочке! Будто специально по ее пальчику делалось!.. А вы вот сюда, к свету подойдите! Видите, как играет? В этой ценовой категории лучший камень. Очень чистый, великолепно обработанный. Свет так и брызжет.
— Я вижу! — Ирочка стала кроликом, а колечко — удавом. И оно все плотнее сжимало палец и сердце, все безжалостнее.
— Мне кажется, за те же деньги можно купить что-нибудь более практичное! — Бронислав Станиславович устало оперся о витрину. — Ирина, мы ходим уже час! И до сих пор ты не нашла ничего более существенного, чем одежда и украшения!
— Это потому, что я молодая, красивая девушка, а не взрослый мужик! — огрызнулась Ирочка. Черт, если он и колечко откажется купить, скотина жирная…
— По-моему, ваша дочка заслуживает такого колечка! Лучшего подарка не найдете, поверьте! — снова включился продавец.
Бронислав Станиславович посмотрел на него с глухой ненавистью и полез за деньгами.
— Я ему не дочка, — ласково улыбнулась Ирочка. — Я ему невеста!
Продавец на секунду испугался, а потом сделался благородно учтивым и весело загадочным, как будто только что на глазах у высокого общества на спор съел маринованную лягушачью лапку.
— Что ж… Тем более великолепен ваш вкус… Я считаю, что колечко будет прекрасным свадебным подарком.
— Меньше слов, — оскалился жених. Можете не упаковывать.
— Алло?
— Лен, это Рома.
— Привет.
— Привет. Слушай, ты к Наташе едешь?
— Я уже была… А что?
— Я один… Ну, не могу… Стесняюсь я… Не знаю…
— Ром! — Лена с тоской посмотрела на свои кроссовки, на с трудом собранную спортивную экипировку, уже натянутую, застегнутую. — Я сейчас не могу Ром! Давай ты сам! Или завтра вместе съездим, а?
— Нет, мне надо сегодня… Мне с ней поговорить надо.
— Так а в чем дело? Она выйдет к тебе в холл, поговорите…
— Нет, не годится… Ладно, я ей письмо напишу… как думаешь, можно будет ей написать?
— Конечно, можно! — Лена отодвинула Мурку, удивленно занюхивающую шнурок кроссовки. Давненько Мурка не нюхала кроссовок. Со школьных Лениных лет.