Девушка Оля. Студентка. Гладит его, смотрит умно и с нежностью, как сенбернар.
— Она сказала, чтобы я исчез и не появлялся больше!
— Кто?
— Она!
— Невеста?
— Наташа…
— Не знаю такой…
— Моя Наташа…
— Ну, это поправимо… Если девушка кому-то говорит, чтобы он исчез, значит надо бросить эту девушку! Она просто недостойна вас, Витя! Посмотрите на себя! Вы же сильный, великолепный мужчина! Если девушка не ценит этого, значит, она глупа!
— Бросить? — он даже не сразу вспомнил значение слова. — Как это?
— А так! Забудьте ее, Витя! Просто забудьте, и все! Вычеркните из жизни!
— Наташу?
— Именно!
— Как? Как я могу ее вычеркнуть? Это значит, мне надо полжизни вычеркнуть?
— Да у вас вся жизнь впереди! Сколько еще будет таких девушек!
— Мне не нужны другие!
— А вы пробовали? — она подошла ближе, сняла невидимую соринку с его воротника. — Вы пробовали с другими? Нет. Тогда вы не можете знать, нужны они вам или нет…
А в глазах — черти с капканами. И Витя с тоской понял, что его засасывает, оглянулся в поисках помощи…
— Вам нельзя оставаться одному. Витя! Хотите, мы уедем отсюда вместе? Хотите?
— Ну…
— Соглашайтесь! Я умею очень хорошо слушать! А вам надо выговориться, рассказать все, что накопилось. Надо?
— Надо…
— Тогда я вызываю такси…
Оля очень торопилась. Если сейчас невеста запеленгует ее на своей территории — быть беде. Поэтому она просто взяла Витю Яковлева за руку и повела подальше, быстро повела, оглядываясь и шепча что-то для успокоения добычи.
Наташа схватила Анжелку за руку и дернула так, что чуть ее, эту руку, не вырвала с корнем.
— Куда?
— Да чего ты пристала? Мы просто поговорить!
Как же! Поговорить они хотят!
— В зале разговаривайте! Так, чтобы я тебя видела!
— Блин! Ну, что ты ко мне докапываешься? Что ты меня все время пасешь? Никакой личной жизни!
Гитарист Э. попытался, улыбаясь, сгладить углы, начал заливать что-то про свободу личности и акселератов, которые лучше взрослых разбираются в жизни, и все такое… На самом деле он и не замышлял ничего. Так, хотел немножко поадреналить, откликнулся на шизу молодой девчонки. Просто поцеловались бы, погладили друг друга где-нибудь на задворках праздника, и все… А сестрица взвилась, как будто сама не была дурной малолеткой, у которой все чешется, которой всего хочется…
— Заткнись, — сказала ему Наташа.
На этом для Анжелки все закончилось. Она ревела как белуга, кляла подлую Наташку последними словами, но когда ей дали возможность выбрать, уйти домой с позором или остаться, но засунуть свое либидо подальше, она остановилась на втором варианте.
Сидела злая, зареванная, ела свадебные угощения и зло зыркала в сторону Наташки, которая мрачно качала ногой напротив и не отвлекалась на дискотеки, мужчин и другие глупости.
Варфоломей бродил с бокалом в руках, с интересом наблюдал за гражданами, счастливыми и пьяненькими.
— «Макарэну» давай! — кричал кто-то.
— Горько! — кричал кто-то другой.
Все кричали, визжали, веселились, отплясывали вприсядку и в стиле «брейк», кто как мог, ходили нестройными парами, обнимались с новыми родственниками и неродственниками, пили на бурдер… брудер… бур-дэр-шаф… Ай, просто так пили! По-нашему! По-славянски!
И надо было давно уйти из этого цирка уродов, но…
— Меня ждешь? — сказала невеста.
Она возникла как привидение, из ниоткуда, из темной толпы. Она светилась как ангел и была черна мыслями как демон. И ничего нельзя было поделать с ней…
— Пойдем?
— Пойдем.
В конце концов, если невеста в день свадьбы чего-то хочет, она должна это получить. Тем более Варфоломей не приготовил ей никакого другого подарка. Так почему сейчас не сделать себе и ей хорошо? А другие пусть умрут. Какое дело до других?
Рефлексы гостей были прибиты водкой и закусками, головы чисты от мыслей, но полны музыки. Им уже не было никакого дела до невесты, до хлопца со скользким взглядом, который последовал за невестой. И пусть они исчезли в артистической уборной, пусть хлопец, закрывая дверь, явно убедился, что в ближайшие полчаса им никто не помешает… Гостям было по барабану. У них был праздник…
К двенадцати молодожены прибыли в собственную резиденцию. Вслед за ними еще несли цветы и подарки, Ирочка терпеливо ждала, рассматривая колечко на пальчике.
У них была отдельная квартира, заботливо прибранная Розой Наумовной. Растроганная, встревоженная и доведенная до высокого сумасшествия свадьбой любимого сына, Роза Наумовна развесила по всем стенам розовые сердечки, вырезанные и размалеванные вручную. И на каждом — пожелания, слова любви, следы слез и радости. Ирочка долго ходила, читала и громко, искренне смеялась.