Роза Наумовна просто смотрела на сына большими влажными глазами и прижимала к губам платочек.
— У меня все хорошо, езжайте домой, пожалуйста!
— Да, конечно!
Иван Иванович усадил жену в авто, закрыл за ней дверцу, но пока он возвращался к своему водительскому месту, Роза Наумовна взглядом, полным душераздирающей тоски, платочками и прощальными жестами успела разыграть такую сцену горечи и расставания с любимым сыном, что Рома почувствовал себя бунтарем.
— Мама! — крикнул он. — Все хорошо! Езжайте домой! Завтра утром я зайду!
Хорошо, — кивала Роза Наумовна. И было видно, что формулировка «завтра зайду» кажется ей разновидностью пытки. Ей хотелось бы так: «зайду сейчас и останусь».
Иван Иванович тоже послал выразительный прощальный взгляд. Правда, он был другого характера. «Ну, ты же там на высоте? — интересовался этот взгляд. С молодой женой там… Все у тебя нормально?».
Рома поморщился.
— Пока! Завтра увидимся!
Родителей было жалко. Себя было жалко. Но сквозь жалость и слезы уверенность Ромы в том, что жизнь только начинается, крепла. Так что на Ирочку, разметавшуюся по кровати во всей своей бесстыжей красе, он взглянул почти с любовью и тихо пристроился на краешке.
А утром он проснулся раньше нее, лежал и соображал: где это он? А где мама? И кто это рядом? Ой, это Ирка… А почему Ирка здесь? Ой, они ведь поженились вчера… Ага… Значит, теперь можно пить кофе, не скрываясь. Супер! Роза Наумовна не позволяла Роме пить кофе, считая это вредным. А Роме кофе казался наградой за жизнь и труды, и он искал любую возможность, чтобы как-нибудь тайком…
Кофе! Осталось только понять, кто его заварит…
Пока зрело решение, Рома снова уснул. И проснулся уже от запаха кофе и гула голосов.
Мама?
Опять пришлось потратить минуту на то, чтобы вспомнить, где он и кто он теперь. А потом он набросил рубашку и вышел из спальни.
А на кухне, оказывается, уже круто клубилась жизнь. Ирочка принимала подруг — Наташку и Ленку. И все вместе принимали кофе. А стол был завален продуктами питания и смятыми деликатесами, принесенными вчера. А пол был завален подарочными обертками и ленточками. А все емкости были забиты цветами. Словом, праздник в каждом шве.
Увидев Рому, девицы оживились, заулыбались. Сразу видно, говорили о нем.
— О! Муж проснулся! — крикнула Ирочка. — С первой брачной ночью тебя!
— Спасибо, — кротко кивнул муж и присел на свободную табуреточку. — А можно, я тоже кофе выпью?
— Можно! Пей! — Ирочка отвернулась к подружкам, округлила глаза и продолжила тему последних минут. — Так вот! Я ему говорю: я тебя хочу! А он пялится на меня, козел… Говорит: как? У тебя же свадьба? А я ему: вот именно! Именно поэтому я имею право на хороший секс!
Лена с Наташей сдержанно хихикнули, но лица их при этом напряглись. Все-таки второе главное действующее лицо свадьбы, муж, так сказать, только что присоединился и сидит рядом, сонный, взъерошенный, но уже явно понимающий человеческую речь. Может быть, ему не стоило слышать подробности вчерашних Ирочкиных подвигов?
Ирочка по-своему расшифровала замешательство ближних:
— Ромка! Кофе в банке. Чашки в шкафу. Я тебе ничего готовить не собираюсь, я не домработница. Живем по морскому закону, ОК?.. Так вот… На чем я остановилась?
— Может, не надо пока, — Наташа указала на Рому. — Неудобно как-то.
— Чего это?
Ирочка еще раз осмотрела мужа. Жмется на краю, потупил взор.
Не понятно, зачем девки акцентируют на нем внимание?
— Вы муж и жена теперь, как бы, — напомнила Лена. — Обычно жены при мужьях о своих изменах не рассказывают!
— Так это нормальные жены при нормальных мужьях! А у нас все альтернативно! Правда, Ромка?
Рома пожал плечами. Он так и не понял, что происходит. Хотя понял главное — кофе ему не сварят. А сам он не умел. И пакетик растворимого купить было негде.
— Так вот! — Ирочка воспользовалась паузой. — Я его за галстук волоку в гримерку, закрываюсь изнутри и начинаю расстегивать рубашку. Он молчит, собака, только улыбается. Типа, берет на понт! Думает, что я остановлюсь! Но вы же меня знаете, девки!
— Хватит! — сказала Наташа. — Я так не могу! Вам, может, и пофиг, кто с кем спит, а мне надо привыкнуть!
— Вот дура! — разозлилась Ирочка. — Ромка! Ну, объясни им ты!
— Что объяснить?
— Объясни принцип наших отношений!
— Невмешательство в жизнь другого.
— Вот видите?
И все равно тупят, идиотки. Курицы несчастные.