Яковлев поднял брюки, горкой ночевавшие на полу. Подумать только! Даже в детстве он брюки вешал на спинку, никогда не бросал вот так вот на пол. Произошел сбой системы по всем направлениям.
— Вииик, а Вииик! Ну, иди сюда!
Оля свернулась игривым котиком на измятых простынях, несколько раз красноречиво подергала ногой, но Яковлев не реагировал. Одевался. Молча, сурово, неумолимо. Лоб в морщинах, глаза тревожно бегают, не успевая за мыслью.
— Ну, Вииик… Если ты сейчас не придешь сюда, я… Не знаю даже… Я просто очень обижусь!
Как его угораздило? Как? Всегда владел собой, был уверен в себе на все сто. Но откуда можно было узнать о том, что в некоторых случаях сигнальная система может отключиться? Где была та последняя секунда, когда нужно встать и уйти?
— Может быть, ты хочешь кофе? Я могу приготовить завтрак! Есть еще отменный японский чай с розовыми лепестками…
— Оля! Прошу тебя.
Оля, конечно, понимала, что все идет к финалу отношений. Она ведь была умной девушкой, образованной, училась на факультете прикладной математики, причем училась неплохо. А в свободное время посещала автошколу, курсы массажа и единоборств, читала Шекспира в подлиннике, пусть со словарем и ни черта не понимала, но зато сама писала маленькие эротические рассказы и разбрасывала их в сети, «лайв-журналах». Где уж ей не расшифровать простого воина с тонким пучком извилин, обмотанным вокруг генеральной линии высшего командования. Хочет уйти и забыть. И этот тоже.
— Послушай, ведь нам было хорошо сегодня ночью, правда?
— Пожалуйста, Оля. Мне надо идти.
— Но ты ведь позвонишь мне?
— Не знаю.
— Позвони мне.
— Не знаю.
Все-таки, солдаты одеваются быстрее, чем гражданские. Яковлев был уже в коридоре.
— Мне было так хорошо с тобой, так чудесно. Ни с кем не было так хорошо!
Он только поморщился.
— Я сама позвоню тебе!
Только топот подошв по лестнице вниз.
Оля закрыла дверь, погрустила две секунды, глядя в зеркало. Потом набрала Сергея.
— Привет.
— Что надо?
— Соскучилась.
— Не ко мне.
— Так тебя не хватает.
— Выйди на улицу, тебе не откажут.
— Знаешь, время идет, а я все отчетливее понимаю, что ты — самый лучший мужчина. И в жизни, и в постели.
— Позвони соседке, если хочешь потрепаться. Я спешу.
Бросил трубку.
Что ж. Снова она не удивилась. Этого и следовало ожидать. Он еще вчера вел себя неадекватно.
Тогда позвоним вот по этому номеру… Где же этот номер?.. Ведь был этот номер? Оля никогда не уничтожала телефоны, письма и подарки бывших возлюбленных. Неизвестно, что и когда может пригодиться в жизни.
— Здравствуйте, а Варфоломея можно?
— Такой здесь не живет.
— Извините.
Снова промахнулась. Нет, утро не должно начинаться вот так, жестоко. В утре должна быть радость.
— Здравствуйте! Извините, это номер Э.?
— Да.
— Это вы вчера так чудесно играли на гитаре на свадьбе?
— Да, я.
— Знаете, вы были великолепны!
— Спасибо. А кто это?
— О! Меня зовут Оля. Я вчера подходила к вам, вы сами дали мне номер, помните? Я невысокая, стройная, с карими глазами. У меня еще ямочки на щеках.
— А, да, припоминаю.
— Замечательно. Я звоню вам, чтобы сказать, что осталась в восторге от вашей игры. Хотела бы пообщаться с вами на тему современной музыки.
— Ну, да, конечно…
— Что вы делаете сегодня вечером?
Рома убирал на кухне осколки, а Ирочка вышла проводить подруг.
— Ладно, девки, прорвемся.
— Да уж.
— Ну, хватит вам. Я же за справедливость борюсь.
— У тебя свадьба! — напомнила Наташа. — Вот и балдей. И нечего другим мешать.
— Дура! Я хочу твою личную жизнь устроить! Хотя…
Да. Видимо, уже поздно.
— Жаль. Такой хороший мужик, этот Яковлев. Говорила тебе — хватай и беги!
— Отвали.
Лена встала между.
— Аут. Вне игры. Наташка, уходим.
Толкнула подругу к двери. Потом обернулась к невесте:
— Ирка, не задирай ее. Представь, как человеку плохо.
— Да не задираю я… Мы вообще сегодня вечером улетаем в свадебное путешествие, так что будете две недели отдыхать от ужасной Ирки.
— В свадебное путешествие? Куда? Почему ты раньше не сказала?
— А я сама не знала. Родики на свадьбу подарили… Турция, все включено. Могли бы, конечно, разориться и на Ямайку, но хрен с ними.