— Да уж, воспитанные!
— Ну, так как?
Наташа внимательно посмотрела в зеркальные глаза. Очень внимательно. И не увидела там и грамма кисло-сладкого, плохо замаскированного желания поиметь быструю любовь. Только… жалость.
Что тоже оказалось не очень приятным моментом.
— Я подумаю.
— Подумайте, конечно. Позвоните мне, если решитесь.
— Кто там?
— Это я, твой порочный кролик!
Ирочка распахнула дверь и сбросила халат. Смотри, какая я!
— Вау! — Варфоломей близоруко склонился к ее пирсингу. — Шик! Блеск! Знаменито!
— Между прочим, турецким мужчинам очень нравятся плоские животики с блестящими штучками.
— Значит, я тоже турецкий мужчина! А где муж?
— А ты что, боишься?
— Нет, просто не очень люблю, когда подсматривают.
— Ушел к маме. Все чисто. Заходи.
— Захожу.
Глава 12
Уже через три недели домик в деревне стал похож на рекламный проспект. Сестры Петровы, ведомые предводителем Наташей, перелопатили тонну земли, на месте ям нарастили горки, на месте горок выкопали пруды. Эстеты, конечно, могли бы найти в этом проекте массу неточностей, но простодушный и добрый человек не стал бы привередничать.
— Красива, — согласились соседи, лузгая семечки на скамейке напротив. — Тольки цыбуля так расци не можа. И бульбу не пасодиш.
Анжелка томилась вдали от цивилизации, ныла и просилась домой. Правда, только утром и днем. Вечером она прилипала к забору и трепалась с грубыми и загорелыми деревенскими парнями.
Младшие Элеонора и Виолетта творили с большей охотой. Наташа рассказывала им сказки о чудесных садах, в которых прячутся прекрасные замки, а в замках живут принцессы. И малолетние принцессы, никогда не видевшие замков, с восторгом участвовали в создании чудесных садов.
А Наташа была просто в восторге. Хотя «восторг» слишком экспрессивное слово. Она просто прогревалась, отмалчивалась, пропитывалась запахами лета. Каждый фрагмент суток был хорош: утро с хриплыми соседскими петухами, яркий день, полный движения, вечер с бредущими домой коровами, ночь в окружении цикад. Ну, и так далее.
И главное — здесь не было Яковлева.
— Хорошая девка, — лениво сплетничали соседи. — Домовитая, оборотистая… Если б еще лицом вышла…
Алексей исправно привозил продукты. И если сначала можно было принимать их как вклад в абстрактное будущее и в ближайшие выходные — в конце концов, Алексей с Ромой сами же и питались потом этим, — то потом стало ясно, что все глобальнее. Слишком много в привезенных пакетах было йогуртов, печенья, фруктов-овощей. Алексей явно делал акцент на то, чтобы прокормить своих квартирантов.
А Наташа не умела быть на содержании.
— Можно с тобой поговорить?
— Да, давай.
Алексей как раз только что приехал, шуршал пакетами, а вокруг открытого багажника вились девицы, ожидая вкусностей. Смотрите, как быстро привыкли!
— А ну, оставьте нас! — прикрикнула Наташа.
Алексей по ходу всучил быстро обидевшейся пузатой мелочи пакеты, а сам стоял, сметал с ладоней крошки. Взгляд минимально удивленный.
— Ну?
— Слушай, я хочу узнать… Почему ты с нами так поступаешь?
— Как? — Алексей распахнул глаза.
— Ты с нами возишься как… Как с родственниками… А мы ведь проедаем за неделю целое состояние!
— Ну и хорошо! Пока у меня получается кого-то кормить, надо этим пользоваться!
— Ничего хорошего!
— Это почему?
Прибежала Элеонора, притащила сок, потребовала открыть. Алексей влез в бардачок, отыскал там маникюрный набор (!), аккуратно отрезал хвостик пакета. Так аккуратно, по пунктирной линии, просто с ума сойти можно!
— Я уже взрослая, — Наташа посмотрела вслед сестре. Алексей тоже туда посмотрел. Такая потешная малая! Бежит, лапами размахивает, проливая фонтанчиками сок.
— Ну, это я заметил.
— Ты чего-то от меня хочешь?
— Не понял?
Они смотрели в глаза друг другу, и Наташа чувствовала, как краснеет, наливается. Господи, он едва сдерживает себя, чтобы не сморщиться. С чего она взяла, что у него какие-то коварные планы на ее счет? Он ухоженный, с лакированными ногтями! А она?
— Ты хочешь сказать, я делаю что-то, что тебя пугает?
— Нет, — она совсем смутилась. — Просто я привыкла к тому, что бесплатно ничего не бывает! А мы тут поселились, живем за твой счет, и я просто боюсь, что нам придется расплачиваться. Я просто хочу знать, что я могу дать тебе взамен?
Вот дура. Чушь какую-то нанесла…