— Не знаю… А это кого сейчас поздравляли?
— Ну, мою сестру! Наташу!
— А… А кто это рядом с ней?
— Это ее старый друг Алексей. Он очень хороший! Мы у него летом на даче жили, и он решил, что мы должны совсем там поселиться и жить вместе! И отдал Наташе ключ!
— Значит, вы теперь будете жить с ним на даче?
— Да, наверное… Да вы проходите!
— Нет, я уже пойду…
Яковлев вдруг удивился тому, что у него капли на пальцах. Странно. Не такой уж и дождь на улице, а у него капает с пальцев.
— Вы передайте эти цветы Наташе.
— Да вы сами…
— Нет, я спешу. Мне надо ехать… Да свидания…
— До свидания, — Анжелка удивленно посмотрела вслед этому странному, отнесла цветы на кухню.
Мог бы зайти, погреться, что мешало?
— А теперь еще один сюрприз! — и Ирочка ввела в общество гитариста Э.
Он был при костюме, поклонился и сходу сыграл что-то сопливое, полное неги. Посвящалось имениннице. Наташа сдержанно улыбнулась, и все еще раз подумали о том, какая же она суровая дама. Просто злить иногда начинает. Ну, могла бы хоть симпатичному трубадуру улыбнуться! Он же для нее играет!
— Я тут ни при чем! — шепнула Анжелка.
Наташа догадывалась.
Но на этом сюрпризы не закончились. Когда гости начали отсеиваться, ссылаясь на завтрашнюю работу и позднее метро, в дверь позвонил кто-то, кого Ирочка ждала особенно.
— Всем сидеть! — сказала она, сверкая улыбкой. — Никому не двигаться!
Наташа с опаской посмотрела на Рому с Алексеем: что там еще? Те пожали плечами.
— И это отвезем на дачу, ничего! — успел утешить Алексей.
Но тут в комнату вплыл Последний Сувенир.
Он был невысок ростом, но крепко сколочен. У него имелось крестьянское лицо и взгляд рекламного мальчика с какого-нибудь нового аромата. Он подошел к Наташе, бухнулся перед ней на колени и начал конвульсивно извиваться.
Перовой реакцией Наташи было желание отфутболить опасный предмет подальше. Потом мелькнула острая мысль: может, ему плохо? Может, человек нуждается в помощи?
— Сиди, — весело остановила ее Ирочка. — Это специальный номер для тебя! Мужской стриптиз!
Все вокруг обрадовались, забили в ладоши, а Наташа коротко и жестко посмотрела на обалдевшую Анжелку.
— Возьми девчонок и идите на кухню!
Анжелка набрала побольше воздуха, чтобы как следует возмутиться, но передумала. Уж больно доходчиво умела Наташа объяснять людям их задачи. И слишком красноречиво торчал из-под скатерти ее кулак.
Она сгребла в охапку раскрывших рты малолеток и удалилась, бросая на Наташу леденящие кровь взгляды.
— Давай! Давай-давай! — веселились гости, ожидая главного.
Но стриптизер оказался неторопливым. Он долго ходил вокруг Наташи, гладил ее округлыми движениями, надувал щеки. Кто-то научил его, что так женщинам очень нравится, что это их возбуждает. И парнище старался изо всех сил.
— Вы можете не трогать меня так часто! — посоветовала ему Наташа. — Мне уже приятно, идите к гостям!
Нет! Он погрозил ей пальчиком. За все уплачено! Сиди и не мешай работать!
В итоге гость добросовестно прогнал всю свою нехитрую программу, долго пытался изобразить акт любви с Наташей и ее стулом, потом стянул трусишки и прижимался к честным людям своим ню, прикрытым полотенцем. Потом, кажется, исчез.
— Хорошая у тебя подруга, — сказал Алексей, утирая пот. — Не скучная.
Наташа и сама порадовалась бы, если бы не была так обессилена и праздником, и сюрпризами, и своим трудным отношением к тому, что кто-то тебя лапает.
Яковлев в тот вечер уехал. И решил никогда больше не возвращаться в родной город. А если и возвращаться, то строго домой, без этих безнадежных и бессмысленных поисков счастья.
А Ирочка в тот вечер, проводив гостей и подруг, решила совратить мужа.
Ей было как-то тревожно, как-то нерадостно. Такой фестиваль забубенила, такую организаторскую работу провернула — а вот как-то без чувства глубокого удовлетворения. И дело было не только в том, что Наташка, неблагодарная, так и не удосужилась ни разу залиться смехом счастья и броситься на шею. Ей можно было простить черствость, она такой родилась… А вот что-то другое беспокоило больше, грызло и пульсировало в мозгу. Что?
Сначала Ирочка решила, что дело в отсутствии на вечеринке хорошего парня. Или во всем виноват гитарист Э., который так и не научился быть галантным, и изо всех сил демонстрировал свою тупую независимость? Да черт с ним! Не он болит сейчас!
И только хорошенько помаявшись и намотав простыню с кожаного дивана на горячее тело, Ирочка поняла. Она ревнует Рому! Или Алексея? Да непонятно кого…