— А я его друг!
— Друг? Ты это жене скажи! Друг! Хотел бы я увидеть женщину, которая поверит в то, что ты можешь быть другом!
— Это почему? — она даже минимально обиделась. — Что ж я, плохой человек, что ли?
— Ты КРАСИВЫЙ человек. И в этом вся беда!
Коленька вернулся к хот-догу, а Лена осталась сидеть красная и взволнованная. Столько всего сразу сообщил ей этот нелепый товарищ. И, знаете, она была готова услышать что-то в этом роде. Время идет, люди меняются, становятся увереннее в себе. Страшно только после первого комплимента. Была готова услышать, но не прямо сейчас… Как-то неловко, право…
Наташа приехала на полчаса раньше. Надо накраситься, осмотреться. Клуб новый, кинотеатр старый. Когда-то давно они с девчонками бегали сюда смотреть «Человека-амфибию» — тогда еще в кинотеатры ходили, хоть и показывали там старье и индийские мелодрамы. Все были влюблены в Коренева и всем не нравилась Вертинская. Каждая представляла себя на ее месте.
Теперь малолетние морковки могли бы представлять себя на месте Наташи.
Кумиром этого времени была не Вертинская, ее современные дети не знали. А вот Стриптизерша уже вполне могла быть кумиром этого времени.
— Где стриптизерша? — заволновалось за кулисами. — Приезжала стриптизерша?
Наташе пришлось сделать определенное усилие над собой, чтобы понять и согласиться с тем, что стриптизерша — это она.
— Приехала! — она подняла руку и ждала, когда же объявится тот, кто искал.
Подбежал некто, деловито окинул взглядом ее условно прикрытое зело.
— Хорошо. У вас сколько номеров?
— А сколько надо?
— Мы договаривались на три.
— Хорошо, будет три.
— Вы костюмы меняете?
— Нет.
— Плохо, очень плохо, — сказал некто, но ему ничего не оставалось, кроме как согласиться с таким раскладом.
Зато Наташа серьезно призадумалась над гардеробом.
Ее единственный костюм достался ей в наследство от неизвестной гастролирующей группы танцовщиц. Костюм был испорчен и оставлен минскому администратору. А тот отдал комок бисера и блесток Наташе. Вот так она и приоделась.
Но теперь, видимо, придется раскошелиться. Без орудий труда не обойтись.
И Наташа начала сухо, математически составлять портрет суперсексуального костюма, возбуждающей мечты любого европейского сибарита. И чтобы не дорого. Важная составляющая.
— Простите! — это снова вернулся некто администрирующий. — Я хотел уточнить… На всякий случай, потому что потом обязательно возникнут вопросы. Вы частные выезды берете?
— Что?
— Ну, если кто-нибудь из отдыхающих захочет провести с вами время…
— Нет, я не проститутка.
Он снова хотел сказать «плохо», но сдержался. Только кивнул, как будто Наташа только что отказалась от стакана минеральной воды без газов.
А Ирочка собрала рюкзачок, бросила туда какой-то непонятный хлам, какие-то жевательные настилки, джинсовую куртку и присела на дорожку. Внизу ее уже ждал знакомый белый минибус, проверенный товарищ. Предстояла поездка в Москву.
— Только не гони! — сказал ей Рома.
— Ладно, — отмахнулась Ирочка. — Не учи жить.
Помолчала, подумала.
— А ты… это… Не води сюда… всяких…
— Это кого? — не понял Рома.
— Ну, сам знаешь!
— Да у меня кроме тебя, родителей и Алексея никого нет!
— Вот именно… Его и не води.
Она так ревновала Ромку! Так ревновала!
Глава 16
Завтра должна была начаться зима. По этому поводу девчонки решили собраться и выпить. Наташа хотела пива. Лена — сильногазированной минералки. Ирочка — красного вина. В результате послали Рому за шампанским.
— Хорошо, — говорила Ирочка, валяясь на ковре. — Хорошо! Живем себе, молодые, красивые! Нам двадцать лет!
— Ну, нам не всегда двадцать лет будет! — заметила Наташа.
— Всегда!
— Да ну, успокойся! Через три месяца тебе будет уже двадцать один!
— Ну, это все равно почти двадцать!
— А потом двадцать два!
Было тихо, спокойно, играла музыка… И то, что ругались, — так ведь от избытка приятных чувств, просто так, не зло.
— Ай, Наташка… Нет смысла вести с тобой светские беседы! Я тебя игнорирую с этой минуты!.. Ленка! А, Ленка?
— Чего? — Лена валялась на пузе, листала журнал. В последнее время столько толстых, красивых журналов в продаже появилось! Дорогие, конечно, но такие восхитительные!
— Что там в мире нового происходит? Ты у нас все знаешь!
— Слава Богу, сегодня ничего ужасного.