Ирочка привыкла к тому, что они втроем, что Алексей кормит их странной, экзотической едой, которой всегда было мало. Ирочку такие гастрономические упражнения очень веселили, она любила большие тарелки, с горкой забитые едой, и чтобы салатик, и десерт. А французские булочки и тонкая подливка на одиноком кальмаре — это так, баловство. Но очень пикантное. Алексей водил их смотреть культовое кино и крутил им джазы.
Вот еще и сегодня какой-то Трубецкой.
— Надеюсь, там будут и нормальные мужики тоже. Не только умные гомосексуалисты, — сказала Ирочка своему отражению.
Какое у нее все-таки было красивое отражение!
Как этому отражению не хватает высокого, сильного красавца рядом!
Сергей вез Лену домой и молчал. Она тоже молчала. Была какая-то волнующая краска в этом молчании. И вся без остатка тишина была прострелена трассирующими мыслями ни о чем, но такими сладкими.
— До завтра, неверная, сказал Сергей, глуша двигатель.
Если человек глушит двигатель, значит, он не собирается уезжать и настаивает на продолжении беседы.
— До завтра, самоуверенный!
Оп закурил, приоткрыв окно. В окно тут же просочилась зима.
— Я одного не могу понять, — сказал Сергей, гоняя сигаретой снежинку. — Как я мог попасться на крючок к девчонке, которая младше меня на десять лет, которая испортила мне всю юность своим шпионажем… Я не могу этого понять!
— Никакого крючка не было, — улыбнулась Лена. — Ни одной секунды не держу тебя. Срывайся и плыви, куда хочешь!
— Уплывешь от тебя, ага!
Так хорошо…
— Что мне делать? — спросил он. — Ты же образованная… как там тебя мой дружок называл? Скажи мне, образованная девушка, что делать?
— А какие варианты?
— Ну, разные…
— А есть вариант «ничего не делать»?
— Есть.
— Вот его выбираю.
Он подумал, подымил.
— Нет, не годится. Ничего я уже не делал, легче от этого не становится.
— А что тебя мучает?
— Да все! То, как на тебя мужики смотрят! Как школьник какой-то у тебя автограф просил!
— Ты меня ревнуешь к славе!
— Я тебя просто ревную!
— О! Что я слышу? — она подвинулась ближе, заглянула в глаза. — Ты меня ревнуешь? Ты? Меня? Ревнуешь?
— Я! Тебя! — передразнил Сергей. — Ну, весело тебе? Повалила бобра, чайница?
— Не валила я тебя, ты сам свалился!
— Вот и я о том же… Слушай, может, я старею?
Он положил холодную ладонь на ее руку.
— Не знаю, — она ее не убрала. Раньше тоже касались друг друга, но короче.
Так и сидели. Молчали.
— Ладно, я пойду…
— Иди.
Снова сидели.
— Слушай, мне пора. Я обещала маме не задерживаться. Еще в магазин надо.
— Ну, иди, конечно…
Снег. В нашем регионе зима длится полгода. Очень несправедливо. Есть такие регионы, где зима вообще не предусмотрена. Хотя в зиме до Нового года ничего плохого нет. Есть только хорошее — тот же самый Новый год впереди. И наверняка этот Новый год она встретит вместе с Сергеем. Сначала с мамой, а потом приедет Сергей.
— Так. Все.
Она дернула дверь, впустила клубок снежинок в салон (кожаный, гидроусилитель руля, АБС и т. д.).
Вышла на снежный тротуар. Слой белого тонкий-тонкий, как будто кремом помазали. Белковым.
— До завтра!
Он помахал в ответ и завелся.
А потом вдруг шустро закутался в шарф и, на ходу застегиваясь, выбрался из машины.
— Э! Я замерз! Мне нужен горячий чай! Иначе я домой не доеду!
— Только у меня к чаю ничего нет! — Лена распахнула дверь подъезда. — Если ты пьешь чай без булочек…
— Я пью чай с красивой девушкой! Все, я решился!
Она пропустила его вперед. Чувствовала, что он тоже улыбается. Такие вещи видны даже в темноте.
Дверь была закрыта на нижний, но это нормально, это бывает, если мама куда-нибудь выходит, в магазин например.
— Мам?
Она включила свет в коридоре и обалдела.
И — такое уже бывало не раз — будто чудесная музыка внутри перестала звучать, ее резко и грубо обрубили!
Все в квартире было смято, сдвинуто, как будто кто-то сильно суетился!
Дверь в мамину комнату распахнута!
— Мама?
Лена вбежала в комнату, оставляя сапогами ледяные кучки. Кресло развернуто, очки на полу… Что случилось, Господи?
— Звони соседям! — велел Сергей.
И Лена бросилась к телефону, а потом вспомнила, что соседей нет, точнее есть, но не те, что надо: квартиросъемщики, лимитные студенты. Этим никакого дела нет до того, что там в соседних квартирах, они только ночью оживают…