— Родственникам звони! Кто-нибудь что-нибудь обязательно знает!
— Нет у нас родственников!
— А отец твой? Он же должен что-нибудь знать?
— Да не может он! Я его ни разу не видела с тех пор, как они развелись! Он, может, и не знает, где мы живем и живем ли вообще!
— Тогда в милицию!
Лена прижала ладонь к губам… Господи, что же это такое!
— Ну, чего стоишь? — Сергей распахнул дверь. — Давай, поехали! В больницу скорой помощи! Надо шевелиться!
Она кивнула, но реально ничего не сделала — не понимала, что делать.
И ровно через секунду зазвонил телефон.
— Алло? — закричала Лена в трубку. — Алло! Мама?
— Это Костя! — крикнули в ответ. — Костя это! Лена, ты меня слышишь?
— Слышу! Дядя Костик, где мама?
— В больнице! Не волнуйся, уже все в порядке! Врачи говорят, что на неделе отпустят! Все нормально, слышишь?
— Что с ней?
— Сердце прихватило! Она меня успела набрать! А я уже не глядя «скорую» вызвал! Так мы одновременно со «скорой» приехали! Я, правда, на такси по прямой, а они, думаю, через «Москву»…
— Где она сейчас? В какой палате?
— Ты сюда пока не едь, не пустят. Ей успокоительное дали, спит, так что нет смысла приезжать! Да и я тут с ней побуду, так что не волнуйся! Завтра утром позвоню, тогда решим, как быть!
— Я приеду, дядя Костик!
— Оставайся дома! Все нормально! Я за ней присмотрю, слышишь? У меня все равно бессонница! Ты там… это… Кошкой займись… Мне некогда было…
— Кошкой?
— Да… У вас кошка померла… Мать поэтому и разволновалась… Так что давай держись там. Выражаю свои соболезнования. Хорошая была кошка…
— Спасибо, дядя Костик… Спасибо тебе за все…
А в голове что-то такое щелкнуло, как будто лопнула емкость с кипятком, и этот кипяток полился вниз, на голую кожу лица, ниже…
— Лена? — Костик по телефону напрягся. — С тобой все нормально? Ты можешь кому-нибудь позвонить? Лена? Позвони подружкам, пусть с тобой сегодня переночуют, слышишь? Одна не оставайся!
— Хорошо, дядя Костик…
— Я еще позвоню попозже, слышишь?
— Да.
— Лена!
— Все нормально. Смотри за мамой, пока…
Лена повесила трубку и сползла по стенке вниз.
Сергей пытался понять, что же ей там сказали, всматривался, буравил шестым чувством.
— Мама в реанимации, там с ней дядя Костик…
— Ну, слава Богу… Он, конечно, странный у вас мужик, но надежный…
— Сергей! — Лена даже не знала, как это сказать. — Сергей! Мурка умерла!
— Кто умер?
— Наша кошка!
— Ну, слава…
Он не успел договорить, понял, что говорит совсем не то.
— Где она?
— Не знаю! — Лена прозрачным взглядом смотрела куда-то в ободранную половицу. — Где-то здесь…
— Ладно. Разберемся. Сиди пока.
Он шагнул в комнату. Как в космос. Лена закрыла лицо руками из глаз вдруг полилось такими струями, что…
Родная квартира, теплая, пахнущая вечным супом — как ни проветривай, чем ни забивай. Квартира, известная до паутинки. Все здесь было своим, все до морщинки на пледе, и в каждом углу имелась потертая ниша для усталой спины: прислонись и не думай о том, что есть улица… И вот теперь эта квартира, этот твой сустав, стала чужой, другой, и звучит холодными каблуками Сергея. Теперь она вся покрыта сгустками разложившегося снега, и где-то в самой сердцевине квартиры лежит мертвая кошка, страшная мина, убивающая даже после извлечения, поскольку не забывается никогда…
— Покрывало есть? — крикнул Сергей откуда-то, неизвестно откуда. — Ладно, я сам найду, не ходи сюда!
Лена стукнулась затылком о косяк. Оказалось, что помогает. Стукнулась еще раз. Лампа на потолке расплывалась от презрения: бьешься? Бейся, бейся! Тебя не было, когда страдали твои самые любимые! Где ты была в этот момент? Ворковала в машине с мальчиком? Тварь! Тварь!
Сергей вышел с аккуратным комочком, с маминым пледом, в котором беспощадно угадывалось тоненькое тело.
Это было невыносимо.
Лена уткнулась в пол и завыла.
— Скоро вернусь, — сказал Сергей. — Оставайся дома, слышишь?
Наташа натянула свою бисерную сбрую, немножко размялась, забросив ногу выше головы. Глухо играла музыка, доносились пассажи тамады, все кричали, радовались.
Она тихонько выбралась из закутка, именуемого сегодня вечером «гримерной», прошлась по оживленной трассе «кухня-зал», вызывая гневные взгляды толстых, красных поварих и долгие стоны официантов. Остановилась у двери-разлетайки, за которой бушевала свадьба.
Народ действительно разномастный. Как и бывает на свадьбе. Кто-то бегущий в зал толкнул ее, довольно сильно. Наташа не обратила внимания — пусть толкают, минут через сорок она уйдет отсюда и не вспомнит ни свадьбу эту, ни эту официантку, злую на всех сук-стриптизерш, жирующих за счет ее беготни. А ведь каждой официантке не объяснишь, что жизнь для всех устроена довольно жестко, а для кого-то даже жестче.